Не жалел ни своих, ни чужих, ни даже медведей. Безрассудно лихой Кастер

В американской культуре принято поминать всяких разных генералов вне зависимости от их убеждений. Поэтому и про представителей промышленного Севера, и про сторонников аграрного Юга как-то принято говорить и хорошие, и довольно суровые слова. В зависимости от того, что требовалось акцентировать в романе или мемуарах. Но был генерал, о котором ласковых слов сказано как-то не очень много. Да, он был лично храбр и решителен. Да, он неплохо воевал за янки, а потом успешно теснил индейцев. Вот только людей своих не берег, на потери плевал, к противнику относился жестоко, да и погиб из-за собственной самонадеянности. И это все о Джордже Армстронге Кастере – безрассудном лихом кавалеристе.

Он родился в 1839, на земле штата Огайо. Отец его был фермером и кузнецом, предки которого в 1693 году прибыли в Новый Свет из Германии. Мать же носила смешанную ирландско-шотландско-английскую кровь. Семья не считалась бедной, и сыну своему они прочили духовную карьеру. Вот только в семинарию тот так и не попал, а после школы в 1856 году очутился в Вест-Поинте.

Не жалел ни своих, ни чужих, ни даже медведей. Безрассудно лихой Кастер

Доучиться нормально ему там не пришлось – его поток выпустили немного поспешно в 1861 году, как только началась гражданская война. Уровень его подготовки можно представить по тому факту, что Джорж Армстронг Кастер оказался на последнем месте среди выпускников и по поведению, и по успеваемости. Возможно, он бы и смог продвинуться в науках чуть выше, да вот мешала самонадеянность. Надо признать, что будущий генерал еще в ранней юности был изрядным павлином.

В 22 года, сразу после училища, он попал на войну, где ему доверили командование отрядом добровольцев. Воевал командир храбро, а прославился быстрыми смелыми маневрами на поле боя, так что вскоре получил звание бригадного генерала (в 23 года). Правда, звание было присвоено временно, да и оно не соответствовало такому же в регулярной армии. А совсем скоро он получил и генерал-майора. Но тоже добровольцев и тоже временно.

Не жалел ни своих, ни чужих, ни даже медведей. Безрассудно лихой Кастер

Кастер быстро проникся рекламными идеями и понял их пользу для карьеры. Что наложилось на болезненное самолюбие. К примеру, Кастер считал, что его волосы божественно красивы, и потому всегда ухаживал за ними очень тщательно. Эта ухоженность и желание ее продемонстрировать видна на всех фотографиях персонажа. Учитывая технические возможности эпохи, контролировать свой образ на подобных портретах было несложно.

Не жалел ни своих, ни чужих, ни даже медведей. Безрассудно лихой Кастер

Кастер при своем штабе всегда держал фотографа и нескольких корреспондентов. Существовал, правда, официальный запрет на такое, но любитель попозировать слыл ослушником. Так что очень скоро в печати стали появляться описания его подвигов. Которые он сам же и редактировал перед сдачей материала в печать. Поэтому в стране он прославился как генерал Кастер. Хотя генералом, по сути, и не был.

Не жалел ни своих, ни чужих, ни даже медведей. Безрассудно лихой Кастер

Официальное командование так и не решило, как же к нему относиться. И Джорджа Армстронга изрядно мотало по служебной лестнице – его то повышали, то понижали в звании и делали это неоднократно в обе стороны. Но официально он так и не дорос до своего официального генеральского уровня. Хотя при Геттисберге он командовал батальоном и за храбрость получил майора – это и был его реальный потолок на ту войну.

Не жалел ни своих, ни чужих, ни даже медведей. Безрассудно лихой Кастер

Когда война кончилась, большинство военнослужащих ушло в отставку. И майор Кастер в честь этого стал подполковником, перейдя из добровольных частей в регулярную армию. Его направили воевать с шайеннами и сиу. Но там его пренебрежения всеми правилами, кроме собственных, уже раздражали сильнее, чем на предыдущей войне, где на иные шалости закрывали глаза. Кастер как-то ушел в самоволку, чтобы увидеться с женой, которая его боготворила и прощала нарциссизм, но гулянку заметили и подполковник попал под трибунал. И его вышвырнули из армии в 1867. Ничего иного Кастер на самом деле не умел, так что ему на гражданке пришлось туго, и он почти сразу принялся хлопотать за возврат в ряды вооруженных сил.

Не жалел ни своих, ни чужих, ни даже медведей. Безрассудно лихой Кастер

Это не сразу удалось, но в конце 1860-х США озаботились решением индейского вопроса, и на этой волне Кастеру удалось вернуться в строй. И он стал командовать частями, которые загоняли аборигенов в резервации – по сути, карательными операциями. В 1868 Кастеру удалось малыми силами загнать племя в резервацию, и это его деяние газеты воспевали как верх героизма. На самом деле Кастер дождался, когда мужчины уйдут на бизонью охоту, чтобы захватить стойбище с его содержимым – женщинами и детьми. Которых попросту использовали как заложников до той поры, когда усмиренные мужчины откочуют в резервацию.

Не жалел ни своих, ни чужих, ни даже медведей. Безрассудно лихой Кастер

Примерно так все время Кастер и воевал, не жалея никого. И тех же женщин и детей он не всегда брал в плен. Куда чаще он просто вырезал их. Не переставая при этом гордиться собственной внешностью и своими талантами солдата.

В 1876 году его послали усмирять восстание Сидящего Быка. И Кастер решил побить врага малыми силами – индейцев он не воспринимал как противника. Вот только индейцы в ту пору уже обзавелись магазинными карабинами Винчестера, так что плотность их огня многократно превышала возможности армейцев. Конечно, дальнобойность такого оружия уступала армейским образцам, но индейцы не собирались воевать издалека в чистом поле. Они использовали иную тактику.

Не жалел ни своих, ни чужих, ни даже медведей. Безрассудно лихой Кастер

К своему финалу на Литтл-Бигхорн Кастер шел очень быстро, импульсивно и совершенно необдуманно. Он даже не стал брать картечницы в последнюю битву, хотя это преимущество могло сместить баланс сил в пользу федералов. Но, как известно, все прошло не так, как планировал Кастер. Он своей самонадеянностью погубил и себя, и подчиненных, в числе которых оказался его родной брат Том.

Солдаты полегли все до единого, а тело их командира, израненное до неузнаваемости (индейцы ненавидели Кастера, а потому долго били уже безжизненное тело), опознали только по знакам отличия. Обоих Кастеров завернули в одеяла и похоронили в неглубокой могиле – все, что удалось от них собрать. Правда, немного погодя перезахоронили в Вест-Поинте.

Не жалел ни своих, ни чужих, ни даже медведей. Безрассудно лихой Кастер

По преданию индейцы не сняли скальп Кастера. Кто-то трактует этот поступок уважением к нему как к воину, а кто-то объясняет поступок дикарей много проще – посчитали, что длинные и ухоженные волосы примут за женские, что не принесет славы воину. Ну а вдова Кастера повторно замуж так и не вышла. И прядь, срезанную у мужа, она хранила всю оставшуюся жизнь. Что не мешало ей жить воспоминаниями, продавая их сайтистам и любителям писать героические биографии по государственному заказу.

× Поддержите подпиской наш телеграм-канал: @battlez

Обязательно делитесь статьей и ставьте "пальцы вверх", если она вам действительно понравилась!
И не забывайте подписываться в раздел - так вы не пропустите выход нового материала