В воюющей армии любой эпохи важно не только снабжение. Никак не меньше исправных поставок значит моральное состояние бойцов. Известны случаи, когда малочисленные отряды с высоким уровнем морали (почти как в компьютерных стратегиях) выигрывали сражения у более многочисленных противников, оснащенных по последнему в ту пору слову техники, с доступом ко всем промышленным ресурсам. Осознание этого факта появилось почти сразу, как только человек начал воевать. Поэтому неудивительно, что пропаганда родилась примерно одновременно с войной. И на ее освоение уходили немалые ресурсы. И не всегда пропаганда ориентировалась на текущий момент. Она часто работала ретроспективно – оправдывая действия того или иного правителя. Оттого так трудно бывает историкам разобраться в подоплеках иных событий – каждая сторона норовила прославить себя и очернить соперника. Отсюда, иной раз, превращения рядовых драк с соседом в эпические войны и многократное искажение потерь обеих сторон.

Во многом дошедшие до нас мифы (прекрасно видно по скандинавской мифологии) точно такие же примеры. "Иллиада" Гомера из той же когорты. Кто побеждал или правил, тот и заказывал музыку. Знаменитый литератор Чосер несколько раз переделывал посвящение на своей книге – короли-то менялись. Да и наш древний памятник "Слово о полку Игореве" всего лишь высокохудожественная попытка оправдать бессмысленный и неудачный набег амбициозного князя.

Церковь, кстати, не оставалась в стороне и частенько тянула одеяло на свою сторону. Причем необязательно в форме ангажированных указов или проклятий. Простой пример: заповедь "не убий". Ее вообще было сложно соблюдать в средние века, а уж воинам и королям подавно. Поэтому церковь решила подкорректировать ситуацию и стала настаивать на 28 годах покаяния за каждого убитого. Так что если бы Вильгельм завоеватель стал каяться самолично, он бы продолжал это делать еще пару тысячелетий только по итогам битвы при Гастингсе. Но он расквитался с долгами по грехам лет за семь – выстроил несколько монастырей, согнал туда монахов и поручил им коллегиально молиться и каяться за него. И так поступали многие. Чем оправдывались если не любые, то многие злодеяния.

Довольно прочно пропаганда встала на ноги к началу XIX века, особенно когда мир перенял английскую практику (времен Кромвеля) на каждое событие разрождаться серией памфлетов – развитое типографское дело позволяло довольно спешно реагировать на общественные изменения. И началась реальная битва идеологий. Которая во Франции пышно расцвела во время революций.

Какое оружие могло изменить результаты любой войны в истории

Обе стороны выпускали листки красочного вида с карикатурами, на которых клеймились нерешительные граждане и замашки оторвавшейся от жизни аристократии. Масла в огонь подливали соседи из-за пролива, успешно иронизируя по поводу голодной принципиальности иных революционеров. Так что неудивительно, что, когда случилась война с Наполеоном, практику наглядной пропаганды быстро взяли на вооружение все участники конфликта.

Во Франции предпочитали журнальный формат, тогда больше подходивший под современное понятие листовки или буклета. В России скрестили злободневность сатиры с народным лубком. Французы трунили над лапотностью русских, русские воспевали собственную смекалку. Между прочим, знаменитые "Москва бьет с носка" и "Серый Питер бока повытер" появились именно тогда, причем их можно считать хирургически разъединенными сиамскими близнецами. Подлинник же стишка (автор народен и неизвестен), взятого с грошовой гравюрки (изображен бородатый мужик в позе пробивающего пенальти футболиста и огорченный синемундирный француз, играющий роль мяча) примерно такой:

"Француз, запомни: Москва бьет с носка! Хорошо, что не пробрался в Питер – серый бы Питер тебе бока повытер!"

Какое оружие могло изменить результаты любой войны в истории

Примерно тогда же стало модно рисовать географические карты, на которых страны представлялись в образе каких-то животных или карикатурных персонажей. Тоже, кстати, англичане придумали – они свои острова то драконом, то львом представляли. Французам достался драчливый петух, Турция представлялась сонным ишаком, Германии и Пруссии доставался то глуповатый филин, то пучеглазый орел, а русским традиционно рисовали медведя. Иногда даже не бурого, а полярного. Италии животного не доставалось – ее почти всегда, ожидаемо, рисовали сапогом.

Какое оружие могло изменить результаты любой войны в истории

Настроение картинок зависело от наличия союзников на тот момент – свои прорисовывались с большей симпатией. Поэтому образность зависела от времени. В Крымскую войну, например, наш Николай Палкин частенько походил на буйного Шалтая-Болтая, а греческий союзник России, так и не вступивший в войну – на блудливого грешника. На своих широтах, естественно, все процветало – от пшеницы до благородства. Враги исходили злобой и разрухой.

В Америке во время гражданской для пропаганды конфедераты использовали любой клочок бумаги. Даже собственные деньги – примерно так станут позднее создавать почтовые марки.

Какое оружие могло изменить результаты любой войны в истории

В 1870, когда Пруссия стала пикироваться с Францией, вектор заметно сместился. Россия – диковатый полупьяный казак или спрут, сующий свои щупальца куда не следует; Франция – обленившийся дракон, запутавшийся в собственных многочисленных головах, а Германские страны – свора псов, отличных по ошейнику и головным уборам.

× Поддержите подпиской наш телеграм-канал: @battlez

В промежутках между войнами наглядная агитация особо не стихала. Просто меняла площадки и уходила с уличных тумб в небольшие печатные сборники, находившие устойчивый спрос по причине своей наглядности и яркости – простой люд всех стран падок на яркие цвета и краски. Поэтому, если кто-то встретит карикатурные раскраски времен русско-японской или первой мировой, то пусть обратит внимание, что не только винтовки веку XX достались от XIX столетия. Войны любят эксплуатировать удачные решения, найденные раньше. Обычная практичность рачительного хозяина.


Поделись!