Москва широко шагает. Посол к Сталину 4

Москва широко шагает. Посол к Сталину 4

"Миссия в Москву".

Джозеф Эдвард Дэвис, посол США в Советском Союзе с 1936-го по 1938 год.

В переводе Мемуариста.

"Москва широко шагает!"

ПУТЕШЕСТВИЕ НА ПОЕЗДЕ В РОССИЮ.

МОСКВА - ПЕРВЫЕ ВПЕЧАТЛЕНИЯ.

Журнал, Москва, 19 января 1937-го.

Москва стала для меня настоящим сюрпризом. Конечно, это красивый старый город, но в дополнение к этому: бурление на улицах, множество строящихся зданий и удобная одежда, которая выглядит здесь вполне обыденно, очень меня удивили. Вне всяких сомнений, ритм жизни здесь бьет ключом и эти люди развиваются гигантскими шагами.

Дневник, Москва, 19 января 1937-го.

Прибыли этим утром. Мы все приятно удивлены зданием посольства, так называемым Спасо Хаус.

(Примечание Мемуариста. Также известно как особняк Второва. Историческое здание начала двадцатого века, колоннами и полукруглым фронтоном слегка напоминающее Белый Дом в Вашингтоне. Посол Дэйвис почему-то в книге называет его не так как принято сейчас у американцев, а слегка на итальянский манер Спаццо Хауз.)

Если верить мистеру Хаддлу, Инспектору Почт при Госдепартаменте, это наиболее красивое из наших посольств и, выгодно отличающееся от любого посольства в европейских странах. Справа перед домом довольно необычная для Москвы история - очень приятный маленький парк.

Чуть далее направо красивая старая церквушка, при взгляде на которую сжимается сердце от ее ветхого и несчастного вида. Сейчас она занята несколькими семьями и признаки недостатка ухода, а также приходящего в упадок внешнего вида удручают. Между церковью и Спасо Хаусом расположен некогда очаровательный старый особняк, бывший городской дом российских дворян, но его настигла та же трагедия, дом тоже в запустении, заселён семьями рабочих и солдат.

(Примечание Мемуариста. Посол Дэйвис так трогательно переживает за пришедшие в упадок лепнину и штукатурку. Еще бы, ведь в этих домах могли бы жить "приличные люди", а не какие-то "семьи рабочих и солдат". Очень типичный взгляд капиталиста.)

Позднее.

Вручение верительных грамот Министерству иностранных дел.

Литвинов в Женеве и будет отсутствовать в Москве несколько дней. Было условлено, что мне следует представить мои верительные грамоты без отлагательства его первому заместителю Крестинскому.

После визита к Крестинскому, мы также посетили мистера Стомонякова, второго заместителя, который произвёл на меня гораздо лучшее впечатление, чем Крестинский.

Крестинский - близорукий маленький человек с профессорскими очками и довольно отталкивающим лицом. Он произвёл на меня впечатление нечистого на руку человека. Я бы не стал ему доверять.

ПЕРВЫЕ ВПЕЧАТЛЕНИЯ.

Номер один, Москва, 19 января, 1937-го.

Достопочтенному Государственному секретарю. Доклад посла Дэйвиса.

Совершенно секретно.

Сэр, имею честь доложить, что перед отплытием из Соединённых Штатов я имел несколько бесед с мистером Трояновским, Советским послом в Вашингтоне. Внешне эти встречи носили неофициальный, светский характер. При последней встрече Трояновский, говоря приватно, выразил обеспокоенность, что моё пребывание в Москве может быть в начале осложнено некоторой холодностью части Советских официальных лиц, происходящей из разногласий и недопонимания, которые, как он слышал, возникли между мистером Литвиновым, народным комиссаром иностранных дел и послом Буллиттом.

Разумеется, на это я возразил, что полностью разделяю большое разочарование, испытанное послом Буллиттом после отказа Советского правительства выполнять то, что представлялось мне его явными обязательствами. Я не позволил данной теме развиваться в спорном ключе, но выразил надежду, что моя миссия может оказаться полезной в улучшении отношений между двумя странами.

На предыдущей встрече посол Трояновский выразил надежду, что нам удастся смягчить некоторые в прошлом спорные вопросы и путём более точного понимания урегулировать некоторые из этих вопросов к обоюдному удовлетворению сторон. На прошлой встрече я откровенно слегка затронул то, что представлялось мне удручающим фактом, а именно, что великий человек, Президент Соединённых Штатов достиг принципиального согласия с представителями Советского правительства по вопросу расширенного соглашения, параметры которого в свете существующих условий были хорошо известны обеим сторонам и, по моему мнению, были недвусмысленно выражены в чётких определениях письменного меморандума.

Что это соглашение не было выполнено. Что ситуация продолжает развиваться и указывает на путаницу во второстепенных вопросах и последовательное умышленное сведение на нет общих принципов соглашения, которые Советский Союз обязался исполнять.

Далее я не распространялся по этому вопросу, только выразил сожаление, указав в то же время на относительную неважность этого вопроса для Соединённых Штатов и высокую значимость для российского народа в будущем благожелательного либерального общественного мнения в Соединённых Штатах, особенно в виду неустойчивой международной обстановки. Эти события представляются значимыми с точки зрения отношения Советского правительства к долговому вопросу.

Во время этих обсуждений я большей частью только слушал, за единственным исключением, указанной выше беседы с Трояновским.

В Берлине я совершил несколько визитов в Германское министерство иностранных дел. Все эти беседы носили неформальный и неофициальный характер. Существо дела было ранее направлено Вам кодированным сообщением вместе с докладом о моей неофициальной беседе с доктором Шахтом.

(Примечание Мемуариста. Обратите внимание - посол охотно показывает нам совершенно секретные доклады о всякой ерунде. Но как только речь заходит о действительно серьёзных вещах, сразу извините - было направлено шифрограммой в Вашингтон. Очень любопытно было бы узнать, что за сообщение привёз главному банкиру Гитлера посол Дэйвис от Президента накануне Мировой Бойни.)

Мы покинули Берлин в одиннадцать часов вечера и прибыли в Негорелое на русской границе следующим вечером. Условия в первом классе немецкого поезда до границы указывают на некоторое ухудшение обслуживания по сравнению с качеством обслуживания в Германии несколько лет назад.

Спальный вагон от Негорелого (станция на Советской границе) до Москвы определённо был превосходен, безукоризненно чист и с отличным обслуживанием. Дорожное полотно было неровным.

Объединённая железнодорожная станция и таможенная застава на русской границе представляла собой новое здание, аккуратное, солидное и впечатляющее. Официальные лица были учтивы, внимательны и хорошо знали своё дело.

На границе нас встретил секретарь Хендерсон и, вероятно, эти условия были созданы его стараниями. Следующим утром в одиннадцать тридцать мы прибыли на Белорусский вокзал в Москве.

В посёлках, что мы проезжали поутру, повсюду бросаются в глаза новые стройки. Люди на железнодорожных станциях кажутся тепло одетыми и не слишком отличаются в стремлении одеться потеплее, от жителей глубинки, которых можно увидеть в сельских районах Запада Соединённых Штатов.

На вокзале в Москве нас встретил мистер Барков из протокольного отдела Народного комиссариата иностранных дел и сопроводил нас в резиденцию посла (Спасо Хаус), который был подготовлен заранее к нашему приёму, благодаря предусмотрительности миссис Дэйвис. Дом оставался пустым с отъезда посла Буллитта и пришёл в некоторый упадок.

Глава протокольного отдела наркомата иностранных дел мистер Барков уведомил меня по прибытии (утром девятнадцатого января), что в связи с отсутствием мистера Литвинова, пребывающего в Женеве, меня будет рад принять заместитель наркома мистер Крестинский в три часа пополудни того же дня.

В сопровождении мистера Хендерсона, первого секретаря посольства, я прибыл к назначенному часу к мистеру Крестинскому и обнаружил с ним мистера Неймана, главу Третьего западного политического департамента министерства иностранных дел, который занимается американскими делами.

(Примечание Мемуариста. Посол Дэйвис в первых заметках из Советского Союза сильно путается в названии должностей и ведомств. Наркомат иностранных дел он то называет Министерством, то вообще кличет на британский манер Форин Офисом. Это вносит в текст некоторую путаницу. В данном случае речь идёт о департаменте советского наркомата. Ничего, со временем посол разберётся в этих тонкостях.)

Я передал слова приветствия министерству иностранных дел и мистеру Крестинскому от Государственного секретаря. Также были переданы копии верительных грамот и запрашивающая приём у мистера Калинина нота, чтобы представить письмо с отзывом моего предшественника и мои верительные грамоты.

Он сказал, что в виду того, что проводится заседание Совета РСФСР и Центрального Исполнительного комитета РСФСР, время мистера Калинина полностью расписано, но он надеется, что мистеру Калинину удастся принять меня двадцать третьего или двадцать пятого января. Я ответил, что нужды в спешке нет и я не хотел бы доставлять мистеру Калинину неудобства, особенно в виду неотложных и важных общественных дел.

Вместе с мистером Хендерсоном и мистером Нейманом я немедленно нанёс визит мистеру Стомонякову, второму заместителю народного комиссара иностранных дел. Мистер Стомоняков специализируется на делах регионов Дальнего и среднего востока, а также восточной Европы. Он также принял нас очень вежливо.

Двадцать первого января должно было состояться заключительное заседание Конституционного Конвента РСФСР и по моей просьбе мистер Барков из протокольного отдела организовал нам приглашение. Доклад о моих впечатлениях вместе со справочной информацией будет направлен следующим дипломатическим пакетом.

(Примечание Мемуариста. Посол Дэйвис неверно называет это собрание по аналогии с американскими конституционными конвентами. На самом деле речь идёт о семнадцатом чрезвычайном Всероссийском съезде Советов, который в этот день утвердил новую Конституцию РСФСР).

Я не могу завершить этот отчёт, не выразив признательность за превосходную и действенную помощь, предоставленную мне сотрудниками посольства, замечательной командой, преданной и знающей своё дело.

Имею честь оставаться, искренне Ваш, Джозеф Дэйвис.

Дневник, Москва, 20-е января, 1937-го.

Спал допоздна. Послал поздравительную телеграмму Президенту по поводу иннаугурации. Потратил весь день, приводя в порядок мою канцелярию, разбирая бумаги, готовясь к работе.

Вечером устроил обед в посольстве для журналистов и их жён. Жёны привлекательны и милы. Очень впечатлила нас миссис Джо Барнс, она тиха и сдержанна, но при этом очень определённа в суждениях и строго придерживается их, что в наши дни "нелёгкая доля". Насколько мне известно, она намного более радикальна, чем ее муж.

Было довольно забавно, что они отправились в Россию. Вполне очевидно, что логично мыслящий Демари Бесс и его талантливая, изящная маленькая жена - прирождённые консерваторы, тогда как Барнсы настоящие радикалы. Барнс и Бесс оба люди выдающихся способностей, оба честные, но придерживаются диаметрально противоположных врождённых точек зрения.

Деуэлс и Чарльз Наттерс не являются слишком радикальными или консервативными и при этом очень умны и проницательны. К моему сожалению, Джо Филлипс покидает нас. Он хорошо знает Россию. Он передал мне заметки, касательно его изучения коллективных хозяйств, сделанные на местах во время длительного путешествия по Украине в прошлом году.

Они представляют действительную ценность, так как основаны на фактических наблюдениях исключительно способного и опытного обозревателя и журналиста в этот переломный момент развития важного проекта Советского правительства. Обсуждения по поводу России были горячими и непростыми. Это было отличным погружением прямо в суть дела и весьма полезным. Они все мне нравятся. Я думаю, мы хорошо сработаемся вместе.

Журнал, Москва, 21-е января, 1937-го.

Совершил первый официальный протокольный визит к британскому послу Чильстону. Посольство живописно расположено на реке, прямо напротив Кремля и располагается в красивом старинном особняке. Посол был весьма дружелюбен и сердечен. Он произвёл на меня впечатление очень разумного и уравновешенного человека. Он сделал выдающуюся карьеру на британской дипломатической службе. Сюда он прибыл из Вены и Будапешта.

Он считает, что это правительство надежно укрепилось, что европейская обстановка, учитывая тревожный мир, является угрожающей и выглядит не слишком хорошо. Он предложил обращаться к нему в любое время.

Я поблагодарил его и сказал, что, по моему мнению, интересы Соединённых Штатов и Великобритании, без нужды в формальных соглашениях, всегда могут двигаться более или менее параллельными путями, благодаря тому, что политические, юридические, этические и религиозные идеи обоих народов по существу одни и те же. Более того, благодаря нашему общему языку и сходству общественных институтов опасность взаимного недопонимания весьма мала.

Новые части моего перевода книги - воспоследуют по мере готовности. До новых встреч на канале МемуаристЪ!
БОЛЬШОЕ СПАСИБО за поддержку канала. Помочь можно с телефона, карты или яндекс-денег. Спасибо!

ПОДПИСАТЬСЯ