"Рубились шесть часов и потеряли 3 убитыми" - про эффективность холодного оружия

Многие соотечественники, начитавшись воспоминаний участников гражданской войны, считают, что холодное оружие продолжало играть важную роль в военном деле. На деле частое применение штыка и шашки обуславливал тотальный дефицит патронов (особенно у белых) и плохая выучка пехоты (особенно у красных). А то, что рукопашная схватка есть удел битв прошлого, стало понятно еще столетие с лишком тому назад – в эпоху наполеоновских конфликтов.

Существует любопытная статистика по ранениям. Львиную долю составляют картечь и пулевые повреждения. А вот на штык и саблю приходится гораздо меньше половины. И упоминаний тому масса. Вот, например, короткое свидетельство Цезаря де Ложье: "Говорят, что Наполеон приказал проверить тела погибших офицеров с целью узнать, что их убило. Практически все изранены картечью".

Наполеон посещает раненых солдат, 1809 год. Картина Поля-Эмиля Бутиньи

Недаром еще в XVI веке в кавалерии наметился баланс комплекса вооружения с явной огнестрельной доминантой. И только несовершенство первых ружей делало этот переход плавным, а не скачкообразным. Есть свидетельства, что в начале XIX века всадники предпочитали атаковать в лоб пехоту, пока та не закончила перестроение. Но если та успевала встать в каре, то ее расстреливали – так выходило проще.

Интересна статистика по конным сшибкам. Часто в столкновении участвовало несколько тысяч кавалеристов, но при этом погибшие исчислялись единицами. Как-то англичане рубились с французами шесть часов подряд в два захода, при этом потери англичан составили всего 3 убитыми и вдвое больше ранеными. Не так уж и густо для ожесточенной драки.

Русская кавалерия при Бородино. Иллюстратор: Александр Аверьянов

Так была ли сабля или палаш таким уж эффективным оружием? В одном из эпизодов Бородинской битвы столкнулись французские и русские кирасиры. Русские отступили, и вот только тогда французы получили возможность уверенно их поражать – противники носили только нагрудные латы и спина оставалась незащищенной. Но и этого было недостаточно.

Под Аустерлицем изрядно пострадал русский генерал Ерофей Остен-Сакен – удар французской сабли снес ему затылок и часть черепной кости. Генерал прожил еще три года, изрядно мучаясь, но ведя вполне активный образ жизни.

При Бородинской битве у батареи Раевского захватили генерала Бонами, исколотого штыками и избитого прикладами. У Николая Муравьева находим: "Я его видел; лицо его было так изрублено и окровавлено, что нельзя было различить ни одной черты". Генерал при этом сохранил способность говорить.

Смерть генерала Понсонби, битва при Ватерлоо. Иллюстратор: Mariusz Kozik

Известен пример Анджея Неголевского, бравого бойца из полка гвардейских улан, штурмовавших на виду у Наполеона испанские позиции при Сомосьерре. Тот упал с лошади и получил 11 ран штыком. И остался жив. Что не было рекордом – как-то на теле одного бойца насчитали 56 дырок от штыка – и он выжил.

Вот знаменитое описание Рафаила Зотова: "С первых двух ударов палашами по голове я, однако, не упал, а невинной своей шпагой оборонялся... На мне был сюртук, мундир и фуфайка, а сверх всего еще ранец. Все это было изрублено как в шинкованную капусту, и изо всех ударов только два еще по голове были сильны, один в руку самый незначащий, и один с лошади ткнул меня в спину острием палаша. Все прочие удары даже не пробили моей одежды. Полагая меня совершенно изрубленным, оставили они нас наконец".

Знаменитое "ударили в штыки", столь частое в описаниях баталий тех лет, означало только намерение, а не рукопашную – противник попросту отходил, увидев такой маневр противника, чтобы сохранить линейное построение – такими эпизодами пестрят тексты все того же Зотова.

Старая гвардия при Прейсиш-Эйлау, 1807 год. Иллюстратор: Giuseppe Rava

Так или иначе, но вскоре после Ватерлоо англичане решили провернуть серьезную армейскую реформу, заменив существовавшие образцы холодного оружия на что-то более действенное. Как водится, назначили комиссию.

У англичан и французов тяжелая кавалерия вооружалась примерно одинаково – тяжелый длинный палаш. Если изгиб и прослеживался, то он никак не мог играть важной роли. И удары им выходили почти всегда летальные – потому что кололи точечно. Приходилось выцеливать довольно точно какие-то уязвимые места. Или просто мазать – без серьезных последствий для оппонента.

А вот в легкой кавалерии наблюдались различия. Французская сабля имела меньший изгиб и вес. А англичане орудовали тяжелым, массивным клинком, напоминавшим венгерскую саблю прежних лет. Техника применения примерно одинакова: рубить как попало – в бою не до сложных экзерсисов. Так что воспоминания типа "я парировал и раскроил ему череп, потом парировал второго и ударил сквозь зубы и раскроил ему череп и т. д." не совсем соответствовали действительности. Статистика вообще оказалась не сильно утешительной для островитян.

Шотландцы при Ватерлоо, 1815 год. Картина Stanley Berkeley. Не забывайте подписываться на канал и ставить пальцы вверх

Французские удары чаще оказывались смертельными. Причем в формате "здесь и сейчас", поскольку доминировали колотые раны. Английские же - в массе своей рубящие удары - наносили страшные увечья, которые не всегда оказывались фатальными, хотя выглядели ужасающе со стороны – достаточно посмотреть акварели английского врача Чарльза Белла, специально изучавшего вопрос по распоряжению правительства.

× Поддержите подпиской наш телеграм-канал: @battlez

Итогом стала замена английской сабли легкой кавалерии менее увесистым и менее изогнутым образцом. Хотя надо сказать, что мера запоздала – уже через пару-тройку десятилетий многие теоретики предлагали реформировать конницу на манер американской, сделав упор на револьверы и пистолеты. Так оно и произойдет позднее, но процесс потребует немало лет. И причина тут вовсе не в замедленном техническом прогрессе. Просто сознание человека перестраивается куда неторопливее, чем нам хочется верить.