Во время Отечественной она служила снайпером — вернулась и получила прозвище Изнанка

Эту женщину знали все в посёлке. Знали и не любили. Высокая, на голову выше других женщин. Крепкая и очень сильная, она бралась за любую мужскую работу.

Могла грузовики разгружать, трактор водить, на рыбалку ходила практически каждое утро.

Среди мужчин ей было явно комфортнее, а женщины ее не принимали. Да она и не слишком старалась.

Во время Отечественной она служила снайпером — вернулась и получила прозвище Изнанка

Речь у неё была жесткая, громкая. За словами она не следила, могла такой оборот завернуть, что аж мужики диву давались: « Ты что, Валюха, дети ж рядом».

Помню, как бабка отстраняла меня подальше, если, например, в магазине оказывалась рядом с той женщиной.

А за глаза звали ее Изнанкой. Так и говорили: «Изнанка опять в поля поехала, как бы худом не обернулось».

Во время Отечественной она служила снайпером — вернулась и получила прозвище Изнанка

Я не понимала, почему может обернуться худом. А уже позже, когда подросла, мне и объяснили.

Изнанка та, Валентина стало быть, когда на фронт мужиков забирали, вызвалась добровольцем.

А вернулась в 45-ом и беременная. И это страсть как не понравилось местным.

Во время Отечественной она служила снайпером — вернулась и получила прозвище Изнанка


Вернулась и столкнулась со стеной непонимания. Женщины, хоть и побаивались ее, но за спиной прям брызгали ядом. Дескать, все воевали, а эта Изнанка по командирским койкам скакала.

Но не думаю, что она лишь по койкам скакала. Однажды, уже взрослой, довелось мне пообщаться с этой женщиной.

Даже будучи совсем старухой, она оставалось такой же несгибаемой, жесткой.

Во время Отечественной она служила снайпером — вернулась и получила прозвище Изнанка

Тогда то я ее и спросила, раз все так плохо к ней относились, почему в другое село не уехала?

«Как уехать, если здесь мои отец с матерью лежат? И сын вот теперь мой здесь остался. У меня ведь их пятеро было. Теперь уж четверо. Знаешь, как боялась дочерей рожать? Хоть и хотелось дочку, так, чтоб бантики вязать, косички плести. Но нет, мне дочек нельзя было, господь знал.

Во время Отечественной она служила снайпером — вернулась и получила прозвище Изнанка

Сыновья что, им все, как с гуся водя. А дочек бы загнобили. Я ведь знаю как меня зовут — Изнанка. И знаешь, ведь правы люди. Вот все картинку красивую видели — за Родину фронтовики сражались, за землю родную... А я и есть та самая изнанка — Изнанка фронтовой жизни. Что должна испытывать женщина снайпер? Какой она должна быть на войне? А людям этого не надо. Им красоту подавай»

Скажу честно, тяжелый осадок остался от разговора с этой женщиной. Но именно тогда я поняла, насколько тяжело пришлось ей в жизни. Не понятая, сломленная войной, не принятая людьми. Единственной ее радостью были дети. А от кого рожать? От кого могла, от того и рожала...