Учёные провели эксперимент с попугайчиками, которых научили обменивать жетоны на еду. Одному попугаю перекрыли отверстие для получения пищи, но выдали жетоны, а рядом находился его голодный сородич. Попугай, не получая личной выгоды, стал отдавать жетоны соседу. Этот поступок, описанный в журнале Current Biology, демонстрирует проявления бескорыстной помощи в животном мире. Возникает вопрос: если попугаям не нужны законы или религия, чтобы помогать другим, возможно, и люди рождаются с внутренней склонностью к добру?
Этот эксперимент стал яркой иллюстрацией кооперации и альтруизма у животных. Он заставляет задуматься: действительно ли для нравственного поведения людям необходимы внешние предписания в виде религий или социальных институтов? Возможно, основы морали заложены в нас природой.
Мораль как стратегия выживания
На примере попугаев мы видим акт бескорыстной доброты. Это противоречит упрощённому взгляду на эволюцию как на постоянную борьбу, где выживает сильнейший. Однако естественный отбор — это процесс выживания наиболее приспособленных, а приспособленность не всегда означает физическую силу. Иногда для успешного воспроизводства генов важнее способность к сотрудничеству и взаимопомощи, как у муравьёв, чьё выживание напрямую зависит от благополучия всего социума.
Жизнь — не всегда игра с нулевой суммой. Часто совместные усилия приносят больше пользы, чем конкуренция. Яркие примеры кооперации наблюдаются и у приматов. Например, шимпанзе в Гвинее, ворующие плоды с плантаций, часто делятся добычей с сородичами, особенно с потенциальными партнёрами для размножения. Мясо после успешной охоты также становится социальным инструментом для укрепления альянсов. Удивительно, но взрослые особи иногда делятся пищей со своими стареющими матерями, хотя их этому никто не учил.
Ещё более поразительный пример альтруизма демонстрируют летучие мыши-вампиры. Они делятся выпитой кровью, отрыгивая её своим сородичам, в первую очередь — родственникам и тем, кто помогал им ранее.
Такое поведение находит теоретическое обоснование в теории игр. В 1980-х экономист Роберт Аксельрод провёл знаменитый турнир, моделирующий многократную «дилемму заключённого». Участникам нужно было выбрать: сотрудничать или предать. Победила простая стратегия «Око за око» (Tit for Tat), предложенная Анатолием Рапопортом:
- На первом ходу всегда сотрудничай.
- На каждом следующем ходу копируй действие оппонента с предыдущего хода.
Эта стратегия изначально добра, но не позволяет себя обижать и всегда готова простить, возобновив сотрудничество после ответного действия. Она побеждала даже тогда, когда участники знали о её существовании. Позже её немного улучшили, добавив случайные акты прощения, чтобы разорвать циклы взаимных обид.
Таким образом, моральное поведение, основанное на кооперации, оказывается эволюционно выгодной стратегией. Можно сформулировать базовые принципы такой «эволюционной морали»:
- Будь добросовестным — не предавай первым.
- Наказывай за недобросовестность — отвечай на предательство.
- Умей прощать — будь готов возобновить сотрудничество, если это возможно.
- Не будь завистливым — не стремись обязательно получить больше партнёра.
Если мораль — это полезная адаптация, то, возможно, её механизмы зашиты в нашем мозге?
Мозг и моральные решения
Классическая «дилемма вагонетки» ставит перед нами сложный выбор: перевести стрелку, чтобы спасти пятерых человек, пожертвовав одним. Утилитаристский подход, стремящийся к максимизации пользы, часто кажется рациональным. Однако если довести его до абсурда (например, решение хирурга убить одного здорового пациента, чтобы спасти пятерых), его недостатки становятся очевидны.
Нейробиологические исследования показывают, что за моральные суждения отвечают конкретные области мозга. Повреждение вентромедиальной префронтальной коры делает людей более склонными к холодным, утилитарным решениям в моральных дилеммах, так как снижает влияние эмоций на процесс принятия решений.
Интересный эксперимент с «сотрудницей и кофе» демонстрирует разницу в оценке поступков. Люди с повреждением этой области мозга судят строго по результату: умер начальник или нет. Здоровые же люди в первую очередь оценивают намерения. Хотела ли сотрудница навредить? Этот переход от оценки последствий к учёту мотивов происходит у детей в возрасте 4–8 лет по мере созревания префронтальной коры. Любопытно, что подобная «слепота к мотивам» наблюдается также у некоторых бывших террористов и людей с садистическими наклонностями.
Чувство справедливости и его эволюция
В «игре в ультиматум» один участник делит сумму денег, а второй может принять или отклонить предложение. Отказ означает, что оба ничего не получат. Люди часто отказываются от несправедливых предложений, жертвуя выгодой ради принципа. Дети до 6 лет обычно соглашаются на любое предложение, но с возрастом чувство справедливости обостряется.
Культура сильно влияет на это чувство. Например, в индонезийском сообществе Ламалера, живущем китобойным промыслом, люди часто предлагают партнёру большую часть суммы, ценя социальную гармонию выше сиюминутной выгоды. В игре «диктатор», где получатель не может повлиять на раздел, эгоизм проявляется чаще, что подтверждает важность обратной связи и наказания для поддержания справедливости в обществе.
Способность мириться после конфликтов — ещё одна важная социальная адаптация. Приматолог Франс де Вааль наблюдал, как шимпанзе после драк мирятся с помощью объятий и поцелуев. Подобное поведение, снижающее напряжение и укрепляющее социальные связи, обнаружено у многих млекопитающих (слонов, волков, дельфинов), но, по иронии, почти отсутствует у домашних кошек. Исследования на людях подтверждают, что извинения и другие примирительные жесты действительно повышают ценность отношений в глазах обиженной стороны.
Теории происхождения морали
Учёные предлагают несколько эволюционных механизмов, объясняющих альтруизм:
- Родственный отбор: помощь родственникам способствует передаче общих генов.
- Взаимный альтруизм: прямое «ты — мне, я — тебе», требующее памяти и способности узнавать сородичей.
- Косвенная реципрокность: помощь основывается на репутации. Помогая другим, индивид повышает свой статус, и в будущем помощь вернётся к нему от третьих лиц.
- Групповой отбор: группы, внутри которых развито сотрудничество, имеют преимущество перед менее сплочёнными группами. Это может порождать как кооперацию «своих», так и ксенофобию по отношению к «чужим».
Эмоции в этой системе играют роль социальных регуляторов: эмпатия помогает понимать других, стыд и вина сигнализируют о нарушении норм и побуждают к примирению, а гнев служит инструментом наказания нарушителей.
Влияние культуры на моральные нормы
Природа закладывает фундамент, но культура строит на нём здание наших конкретных моральных представлений, которые исторически менялись (например, отношение к рабству). Крупнейший эксперимент в этой области — платформа Moral Machine, где 40 миллионов человек решали, кого должен «выбрать» беспилотный автомобиль в аварийной ситуации.
Результаты показали общие тенденции (спасать детей, большее число людей, пешеходов), но также выявили три крупных культурных кластера:
- Западный: ценит бездействие (не вмешиваться), молодых и стройных людей.
- Восточный: больше ценит жизнь пожилых, законопослушность и спасение пешеходов.
- Южный (включая часть Африки и Латинской Америки): сильнее предпочитает спасать молодых, женщин и людей высокого статуса.
Это доказывает, что моральные выборы сильно зависят от культурного контекста. Более того, в эмоционально насыщенных ситуациях (как в компьютерной игре Life is Strange) люди чаще жертвуют абстрактным «большинством» ради спасения близкого человека, что ставит под вопрос результаты абстрактных лабораторных дилемм.
Религия — источник морали?
Споры о том, может ли наука или религия дать ответы на моральные вопросы, продолжаются. Согласно «гильотине Юма», из описаний того, «как есть» (чем занимается наука), нельзя напрямую вывести предписания о том, «как должно быть». Религия же, претендуя на абсолютные истины, часто лишь кодифицирует нормы, уже сложившиеся в обществе.
Существует гипотеза, что религия возникла позже морали как инструмент социального контроля для укрепления кооперации в больших группах. Однако статистика (например, низкая доля неверующих в тюрьмах США и Великобритании) не подтверждает тезис о том, что только религия удерживает людей от преступлений. Более того, использование религии для манипуляции и оправдания насилия ставит серьёзные этические вопросы.
Заключение
Эволюция наделила людей, как и других социальных животных, мощными инструментами для кооперации: способностью доверять, прощать, чувствовать справедливость и вину. На этот биологический фундамент накладывается мощный слой культуры, который формирует конкретные, зачастую сильно различающиеся моральные кодексы. Религия является одним из продуктов этой культурной эволюции, а не её первоисточником. Таким образом, в стремлении быть добрыми и справедливыми нет ничего сверхъестественного — это часть нашей природы, отточенная тысячелетиями жизни в социуме.
Подписывайтесь на соц. сети:
Бусти / Патреон / Instagram / Telegram / Youtube / TikTok
Еду в осенний тур с лекцией «Радикальное продление жизни»
Билеты и подробности — здесь.
Мой авторский цикл лекций
Как проверять информацию
Больше интересных статей здесь: Производство.
Источник статьи: Биология добра и зла.