Царская семья "в изоляции"

Вскоре после Февральской революции 1917 года свергнутую царскую семью выслали в Тобольск, а позже — уже после Октябрьской революции — в Екатеринбург. Почти год Николай, его супруга и их пятеро детей жили в ссылке под домашним арестом. Как они проводили время и о чём писали в своих дневниках?

Царская семья

В августе 1917 года царская семья прибыла в Тобольск, где их поместили в бывшем Губернаторском доме — отныне носившем названием Дом Свободы. Члены семьи заняли второй этаж, прислуга — первый. Свита — в том числе доктор и воспитатели царских детей — поселилась в доме купца Корнилова, расположенном напротив.

Николай о новом жилище отзывался нелестно:

"Заняли второй этаж, столовая снизу. [...] Пошли осматривать дом, в котором помещается свита. Многие комнаты ещё не отделаны и имеют непривлекательный вид. Затем пошли в так называемый садик — скверный огород, осмотрели кухню и караульное помещение. Всё имеет старый, заброшенный вид. Разложил свои вещи в кабинете и в уборной, которая наполовину моя, наполовину [царевича] Алексея".
Царская семья

Дышать воздухом арестантам можно было только в том самом "скверном огороде", о чём Николай иногда жаловался в своём дневнике:

"22 августа. Такой же дивный день. Досада берёт, что в такую погоду нельзя делать прогулок по берегам реки или в лесу. Читали на балконе".

Впоследствии бытовые проблемы становились всё более неприятными:

"Последние дни принесли большую неприятность в смысле отсутствия канализации. Нижний WC заливался мерзостями из верхних WC, поэтому [пришлось] прекратить посещение сих мест и воздерживаться от ванн; всё от того, что выгребные ямы малы и, что никто не желал их чистить".

По утрам бывший император гулял и делал зарядку в саду, затем пил чай с детьми. Днём пилил дрова, играл в городки, много читал. Бывшая императрица Александра Фёдоровна почти всё время проводила в своей комнате или на балконе за чтением, иногда вязала и шила. В сентябре 1917 года дети вернулись к учёбе, причём Николай сам занимался историей и географией с Алексеем. Вечерами семья играла в домино и карты или вместе с кем-нибудь из свиты ставила любительские спектакли. Часто кто-нибудь читал вслух для всей семьи.

Царская семья

Дни становились всё более монотонными. Зимой 1918 года тринадцатилетний Алексей записал в дневнике:

"Скучно! Сегодня как вчера, завтра как сегодня. Господи, помоги нам! Господи, помилуй!"

В апреле 1918 года царскую семью перевезли из Тобольска в Екатеринбург и поселили в доме инженера Ипатьева. Николай остался доволен: "Дом хороший, чистый".

Царская семья

Правда, впоследствии пребывание в доме было омрачено более строгими условиями ареста. Время прогулок в саду отныне было ограничено, а вид из окна закрыт:

"Применение «тюремного режима» продолжалось и выразилось тем, что утром старый маляр закрасил все наши окна во всех комнатах известью. Стало похоже на туман, кот[орый] смотрится в окна. [...] Свет в комнатах тусклый и скука невероятная!"

Семья находилась под охраной, и Николай сетовал:

"Чтобы идти в ванную и ватерклозет, нужно проходить мимо часового".

В дальнейшем царская семья вернулась к прежней ссыльной жизни. Александра Фёдоровна почти не выходила из своей комнаты, читала святые книги, вышивала или рисовала. Николай и дочери в основном проводили время за чтением. Болезненный Алексей захворал и почти не вставал с кровати.

Вместе с царской семьёй в Ипатьевском доме позволили поселиться врачу Евгению Боткину, повару Ивану Харитонову и его четырнадцатилетнему помощнику Леониду Седнёву, лакеям Ивану Седнёву и Клименту Нагорному, комнатной девушке бывшей императрицы Анне Демидовой и камердинерам Терентию Чемодурову и Алоизию Труппу.

В мае 1918 года Иван Седнёв и Климент Нагорный, которые часто конфликтовали с часовыми и даже обвиняли их в воровстве царских вещей, были помещены в Екатеринбургскую тюрьму и вскоре расстреляны — "за предательство дела революции".

В июле 1918 года в подвале Ипатьевского дома расстреляли царскую семью и почти всю их свиту. Выжить удалось только двоим: камердинеру Чемодурову, который незадолго до расстрела заболел и был помещён в тюремную больницу Екатеринбурга, и юному поварёнку Леониду Седнёву, которого накануне казни неожиданно забрали из Ипатьевского дома. Последняя запись в дневнике бывшей императрицы Александры Фёдоровны гласила:

"Внезапно прислали за Лёнькой Седнёвым, чтобы он пошёл и попроведовал своего дядю, и он поспешно убежал, гадаем, правда ли всё это и увидим ли мы мальчика снова".

Яков Юровский, комендант Ипатьевского дома и непосредственный руководитель расстрела царской семьи, утверждал, что приказ отпустить поварёнка поступил от Филиппа Голощёкина — члена Екатеринбургского комитета РСДРП(б) и одного из организаторов казни царской семьи. Впоследствии Седнёва отправили к родне. Сведения о его дальнейшей судьбе противоречивы: по одним данным, он мог быть расстрелян в 1929 году за участие в контрреволюционном заговоре; по другим данным он дожил до 1941 года и погиб в бою во время Великой Отечественной войны.