В конце февраля наш батальон погрузил имущество на машины и покинул Михайловку. После ночного переезда мы прибыли на станцию Прищиб, где началась погрузка в железнодорожный эшелон. Большинство офицеров разместились в одном вагоне. Дорога была оживленной, мы вспоминали время, проведенное в Михайловке. Особенно всех развлекал лейтенант Аксельрод, мастерски рассказывавший анекдоты, в том числе и о своих соплеменниках-евреях. Его появление в батальоне сразу сделало его всеобщим любимцем — жизнерадостный и общительный человек.
Трагедия на станции Партизан
Ночью 22 февраля мы прибыли на крупную станцию Партизан. Все пути были забиты составами, на одном из них стоял бронепоезд, оснащенный зенитками. Здесь предстояла разгрузка. Утром 23 февраля, в пасмурный День Красной Армии, мы решили осмотреть вокзал и близлежащий рынок, где под прилавками торговали продуктами и самогоном. Внезапно появились немецкие самолеты. Тревогу объявили слишком поздно, даже расчеты зениток на бронепоезде не были на местах. Вражеская авиация сбросила бомбы на станцию, а затем, снизившись, расстреляла ее из пулеметов. Наш вагон разнесло в щепки, но, к счастью, внутри в тот момент никого не было. Однако потери в батальоне были тяжелыми: погибли лейтенант Рубанович, сержант Киселев и четверо солдат. Старший лейтенант Артунян скончался от смертельного ранения, а старший лейтенант Лавренов получил тяжелое ранение в руку. Жертвы были и среди других частей бригады, а также мирного населения. Всех раненых отправили в железнодорожный госпиталь, так как военного поблизости не было.
На этой же станции мы разгрузились. Наши машины почти не пострадали, но часть вещей, находившихся в разбомбленном вагоне, была уничтожена. Однако гибель людей вдали от линии фронта заслонила все материальные потери.
Новое место дислокации и пополнение
На машинах мы добрались до деревни Ю, расположенной недалеко от станции. На следующий день получили крупное пополнение — несколько сотен человек, а вечером похоронили погибших товарищей на станции Партизан. Вскоре батальон отправился в пеший поход. Дорога была тяжелой из-за начавшейся распутицы. Шли несколько дней, ночуя в деревнях, пока наконец не прибыли в крупное село Ново-Алексеевку, которое служило районным центром.
Село было переполнено воинскими частями. Под штаб батальона с трудом удалось получить большую хату. Личный состав размещался кто где мог: в хозяйственных постройках, на чердаках, а большинство рыли землянки. Наш медпункт разместили в опустевшем курятнике, который пришлось тщательно чистить. Вход был настолько низким, что приходилось буквально ползти, но позже мы его расширили и даже прорубили окошко. Из ведер соорудили небольшую печку, топили старой соломой и камышом. Спали на полу на соломе. С топливом в селе было туго, дрова для кухни возили издалека, иногда приходилось выдавать сухой паек и готовить на примусе.
В Ново-Алексеевке батальон был полностью укомплектован личным составом, техникой и транспортом. Медслужба также получила пополнение: санинструктора Иру Попову (опытную девушку, прошедшую через многое), санитаров Марка Коротуна (бывшего ветеринара), Андрея Юрнаева (фронтовика с орденом Красной Звезды), Михаила Косматенко (старшину-парикмахера) и Павла Овчаренко (талантливого аккордеониста, которого вскоре перевели в штаб бригады). Водителем нашей машины «Форд» стал опытный Михаил Вязгин.
Вспышка тифа и снежная буря
В Ново-Алексеевке наш ординарец Лобов и санинструктор Александр Коломеец заболели сыпным тифом и были эвакуированы. Вскоре тифом заразились две дочери хозяев, у которых мы занимали курятник. Пришлось срочно дезинфицировать помещение и пропаривать обмундирование всего личного состава и хозяев, чтобы предотвратить эпидемию.
Пробыв в селе около двух недель, мы снова погрузились в машины и выдвинулись. В нескольких километрах от Ново-Алексеевки остановились в голой степи, где начали рыть землянки и укрытия для машин. Через два дня налетела невероятная снежная буря, больше похожая на северную пургу. Ветер был такой силы, что сбивал с ног, видимость нулевая. Мы едва успели укрыться в землянке, а водитель Вязгин с санитаром Юрнаевым — в кабине машины. Буря бушевала почти двое суток. Нашу землянку полностью занесло снегом, брезент придавило к земле, стало нечем дышать. Мы пытались проделать отверстие для воздуха. К вечеру второго дня буря стихла, и нас откопали. Еще несколько часов — и мы бы задохнулись. Вокруг лежал белый снежный покров, машины были почти полностью завалены.
Сразу после бури начались спасательные работы. Некоторые землянки было не найти под снегом. Работали всю ночь. К сожалению, трое бойцов нашего батальона задохнулись. Так украинская весна преподнесла страшный сюрприз. А через два дня снова пришло тепло, снег растаял, но небо теперь вызывало опасения.
Дежурство на переправе через Сиваш
Вскоре меня направили дежурным военфельдшером на переправу через Сиваш в Крым. Вместе с санинструктором и охраной мы оборудовали медпункт и жилье в одной из землянок, вырытых саперами в крутом берегу. Деревянный мост длиной около двух километров усиленно охранялся зенитками. Днем и ночью по нему шли войска и техника. Немцы постоянно бомбили и обстреливали переправу из дальнобойной артиллерии. Несмотря на повреждения, саперы оперативно их устраняли. Переправлялись не только по мосту, но и вброд. Дно Сиваша было усеяно воронками и хранило останки солдат как нынешней, так и Гражданской войны.
Со мной на переправу прибыл заместитель командира бригады майор Борщов — человек огромной физической силы и невероятного мужества. Даже под бомбежкой он не укрывался, а руководил переправой, вселяя в людей спокойствие.
За время дежурства зенитчики сбили несколько немецких самолетов. Переправу дважды повреждали прямыми попаданиями, были разбиты машины, появились раненые. Но повреждения быстро устранялись, и движение восстанавливалось в течение часа. В начале апреля меня сменил другой фельдшер, и я отправился назад к своей части. Переход по мосту едва не закончился трагически: когда мы были на середине, начался налет. К счастью, сильный зенитный огонь и появление наших истребителей сорвали прицельное бомбометание. Один немецкий самолет был сбит.
Переход батальона и жизнь в пещере
Наш батальон все еще находился в степных землянках. На следующий день после моего возвращения бригада начала переправу. Когда наш батальон был на мосту, снова появились немецкие самолеты. До берега оставалось всего двести метров, когда упали бомбы. Воздушной волной многих, включая меня и санитара Юрнаева, сбросило в холодные соленые воды Сиваша. Выбравшись на берег, мы продрогли до костей. Пришлось быстро переодеться в сухое, растереться спиртом и выпить для согрева.
В полукилометре от переправы, в высоком обрывистом берегу, мы вырыли просторную пещеру-укрытие, где могли разместиться семь человек. Здесь мы провели около недели. За это время произошло два несчастных случая: один солдат был смертельно ранен при случайной стрельбе по зайцу, другой погиб, неудачно чистя автомат. Так на берегу Сиваша появились новые могилы.
Неожиданная встреча и возмездие
Вернусь к событиям в Ново-Алексеевке. Среди пополнения я встретил двух знакомых, с которыми делил ужасы фашистского плена в Ростове и Сталино. Но куда более страшной была встреча с другим человеком. В медпункт за справкой пришел рыжеволосый мужчина со шрамом на лице, утверждавший, что не может работать поваром из-за болезни. Я узнал его мгновенно — это был один из самых жестоких полицаев в лагере. Он отбирал вещи у пленных, избивал евреев, расстреливал отстающих. И вот он теперь в форме красноармейца и даже претендует на должность повара в финансовой части! Он меня не узнал. Я тайно написал записку начальнику особого отдела старшему лейтенанту Алексееву. Когда тот прибыл, полицай начал все отрицать, называть меня клеветником и угрожать. Для подтверждения моих слов вызвали двух других бывших пленных, которые также опознали его. Несмотря на попытки выкрутиться, его задержали. Позже Алексеев сообщил мне, что после следствия и суда предатель был расстрелян.
Больше интересных статей здесь: История.
Источник статьи: Сапун-гора.