Информация от Берку-хатун
Благодаря своей мудрости и дипломатичности, Берку-хатун сумела наладить доверительные отношения с женой кадия Стамбула, Эбуссууд-эфенди. Через этот канал к Хюррем-султан поступили крайне важные сведения. Эбуссууд-эфенди был фигурой исключительного масштаба: глубокоуважаемый правовед, ученый и поэт, он пользовался безграничным доверием султана Сулеймана и в тот момент руководил масштабной реформой законодательства. Его авторитет подкреплялся блестящим знанием нескольких языков и многолетним опытом преподавания в медресе.
Скрытое противостояние: Визирь против Кадия
Однако в высших кругах власти царила негласная вражда. Великий визирь Ибрагим-паша, как заметила Хюррем (бывшая Настася), с нескрываемой насмешкой и неприязнью относился к мудрецу. Эта неприязнь коренилась в характере самого визиря, который, по наблюдениям султанши, не терпел рядом с собой тех, кто превосходил его умом, и постоянно пытался очернить их в глазах повелителя.
Хюррем и сама испытывала холодок к Эбуссууд-эфенди, которого пугал его пронзительный, будто видящий насквозь взгляд. Но она не могла не признавать его выдающегося ума, авторитета и, что важнее всего, беззаветной службы султану. Ибрагим-паша, ослепленный гордыней, видел в кадии лишь манипулятора, который льстит султану, говоря ему то, что тот хочет услышать. На подобные обвинения Хюррем однажды дала султану мудрый ответ: если советы эфенди не приносят вреда и соответствуют закону, то в них нет ничего дурного. Сулейман с ней согласился.
Гениальный закон и семейная драма
Даже Ибрагим-паша вынужден был признавать гений Эбуссууд-эфенди в законотворчестве. Ярким примером был новаторский закон о нераскрытых убийствах. Чтобы решить проблему частых и безнаказанных преступлений, кадий предложил возлагать коллективную ответственность на всех, кто слышал крики жертвы и не пришел на помощь. Этот закон, поразительно изменивший сознание людей, сделал каждого жителя империи заинтересованным в предотвращении преступлений и поимке преступников.
Личная жизнь мудреца, однако, была омрачена. Его младший сын, Ахмет, в отличие от старшего брата, пошедшего по стопам отца, погряз в пороках, включая наркоманию. Ибрагим-паша постоянно и злорадно тыкал кадия в это больное место, надеясь спровоцировать его. Эбуссууд-эфенди стоически молчал, а Хюррем лишь недоумевала: подобная беда может постичь любую семью, даже султанскую.
Тайный визит султана и загадочный совет
Именно через жену кадия, Зейнаб-хатун, ненавидящую надменного визиря, и поступила ключевая информация. Она сообщила, что султан тайно посетил их дом, чтобы спросить совета: как поступить с человеком, которому он в молодости дал клятву не лишать жизни.
Ответ Эбуссууд-эфенди был загадочным и глубоким: «Жизнь — это активность, когда мы спим — мы не живем. Пусть он умрет, когда ты спишь».
Тревоги и надежды Хюррем
Услышав это, Хюррем сначала удивилась, но, поразмыслив, решила не вмешиваться и ждать развязки. Разум подсказывал ей, что речь идет о судьбе Ибрагима-паши, и конец его власти близок. Но сердце тревожно сжималось от сомнений: а вдруг султан говорил не о визире? Кому еще он мог давать такие клятвы в юности? Ведь и ей самой он когда-то обещал неприкосновенность.
Мгновенная паника — не ее ли хочет убрать султан? — тут же отступала перед более сильным чувством. Этого не может быть! Он так любит засыпать, уткнувшись лицом в ее грудь... Этот довод, пусть и иррациональный, давал ей надежду. Кстати, ее формы, вопреки всем предсказаниям и годам, оставались прекрасными, о чем она думала с легкой грустью, вспоминая запрет ислама на изображения людей, который лишал ее возможности быть запечатленной в искусстве.
Публикация по теме: Меч Османа. книга вторая, часть 47.
Больше интересных статей здесь: История.
Источник статьи: Меч Османа. Книга вторая, часть 48. .