Когда-то мы жили в мире, казавшемся простым и честным. Мы искренне верили, что продукты на полках магазинов безопасны и полезны, что рекламные слоганы отражают реальность, а не манипулируют ею. Мы доверяли государственным институтам, чиновникам и политикам, полагая, что их действия направлены на общее благо. Система образования воспринималась как надежный фундамент для будущего наших детей. Даже атомная энергия виделась исключительно как мирный и безопасный источник прогресса для здорового общества.
Крах наивности
Однако со временем эти иллюзии начали рушиться одна за другой. Мы стали свидетелями того, как пищевые гиганты обманывают потребителей, как промышленные предприятия и АЭС тайно сбрасывают опасные отходы, а коррупция среди власть имущих стала притчей во языцех. Наша коллективная наивность была безжалостно развеяна. Сегодня стало очевидно, что средства массовой информации обладают беспрецедентной силой для создания плотной завесы иллюзий, где правду уже почти невозможно отличить от искусно сфабрикованной лжи, а реальность — от искусной подделки.
Падение кумиров: наука под вопросом
Дольше всех иллюзию непогрешимости удавалось сохранять научному сообществу. Ученые долгое время оставались в общественном сознании последними рыцарями истины, укрывшимися в своих «башнях из слоновой кости». Наука считалась священной территорией, где встречаются искатели и хранители объективного знания. Ошеломляющие технологические прорывы лишь укрепляли ореол ее непогрешимости. Как отмечал Уильям Ирвинг Томпсон, сегодня подвергнуть сомнению авторитет науки так же рискованно, как в прошлые века — авторитет религии: это грозит обвинениями в невежестве или безумии.
Но и этот образ оказался мифом. Ученые, занявшие ключевые позиции в образовании, промышленности и правительстве, часто оказываются не свободными от личных убеждений, предрассудков и амбиций. В погоне за признанием, финансированием или идеологическими целями объективное исследование может подменяться псевдонаукой, а факты — искажаться, фабриковаться или подтасовываться.
Фундаментальный тупик: происхождение жизни
Особенно тревожно, что этот антинаучный подход проник в одну из самых фундаментальных областей — исследование происхождения жизни. Обществу навязываются непроверенные гипотезы как неоспоримые истины. Например, некоторые ученые пытаются свести сознание и сложные человеческие эмоции — радость встречи, горечь утраты — к простому взаимодействию «бессознательных» молекул, что выглядит как грубое упрощение.
Майкл Полиани в «Атомных реакциях» предупреждает, что редукционистский подход, сводящий жизнь лишь к физике и химии, ведет к ущербному пониманию человека, низводя его до уровня автомата или пучка инстинктов. Именно такое мировоззрение, по его мнению, делает науку послушным инструментом тоталитарных идеологий и источником опасных заблуждений.
Проблема «первичного бульона» и «большого взрыва»
Господствующая теория о зарождении жизни из «первичного бульона» химических элементов сталкивается с непреодолимыми математическими и теоретическими трудностями. Как показал физик Хьюберт Йоки, даже случайное возникновение одной сложной белковой молекулы за все время существования Земли — событие невероятное. Он заключает, что сценарий случайного зарождения жизни основан не на фактах, а на слепой вере.
Аналогичные проблемы преследуют и теорию «большого взрыва» как источника упорядоченной вселенной и сознательной жизни. Биолог Эдвин Годвин сравнивал вероятность такого исхода с вероятностью того, что взрыв в типографии случайно создаст полный словарь английского языка.
Признание границ познания
Все больше голосов в научном сообществе признает тупик, в который зашли материалистические объяснения. Биолог У.Г. Торп допускал, что проблемы происхождения жизни и вселенной могут стать непреодолимым барьером для попыток свести биологию к физике и химии. Сам Альберт Эйнштейн, размышляя о законах мироздания, говорил о «высшем разуме», перед которым человеческий интеллект может лишь благоговейно склониться.
Таким образом, современный кризис доверия — это не только проблема политики или экономики, но и глубокий мировоззренческий вызов, затрагивающий самые основы нашего понимания реальности.
(Фрагменты из книги "Жизнь происходит из жизни")