Согласно отчету аудиторов Счетной палаты, лесное хозяйство России функционирует обособленно, практически вне эффективного государственного контроля. Средства, выделяемые из бюджета для поддержания хотя бы минимального надзора, растворяются без видимого результата, усугубляя проблемы отрасли.
Иллюстрация: Лесная отрасль требует внимания.
Провалы в мониторинге и учете
Счетная палата провела масштабную проверку системы мониторинга, учета лесных ресурсов и охраны лесов от пожаров за 2020–2022 годы. Выводы аудиторов неутешительны и указывают на глубокую системную неэффективность.
Аудитор Сергей Мамедов констатирует, что проверка выявила целый комплекс организационных недостатков, делающих систему мониторинга малорезультативной. Статистика лишь подтверждает эту оценку: площадь лесов, нуждающихся в восстановлении, продолжает расти и на начало 2022 года достигла 35,3 млн га. Санитарное состояние насаждений оценивается как неудовлетворительное — 10,8 млн га лесов погибло или повреждено, причем более половины этого ущерба (53,7%) нанесено пожарами.
Одной из ключевых причин такого положения дел является хроническое невыполнение регионами плановых мероприятий (до 65%). Хотя официально это часто списывается на недостаток финансирования, проблема носит более фундаментальный характер. Система мониторинга, призванная комплексно отслеживать состояние лесов, включая пожароопасность и лесовосстановление, на деле работает плохо.
Эксперт НИУ ВШЭ Роберт Сандлерски отмечает, что современные технологии дистанционного мониторинга активнее используются частными компаниями для своих нужд, чем государством для инвентаризации. Рослесхоз, по его мнению, недостаточно активно модернизирует отрасль. Отсутствие четкого разделения лесов на хозяйственные и резервные затрудняет как эффективный мониторинг, так и развитие лесопромышленного комплекса.
Незаконные рубки: масштабная проблема при мизерном возмещении ущерба
Дистанционный мониторинг слабо справляется с выявлением незаконных рубок. Временной лаг между фактом вырубки и его обнаружением настолько велик, что предотвратить ущерб или найти виновных практически невозможно. Возмещение нанесенного ущерба носит символический характер. Например, в 2020 году ущерб оценили в 6,2 млрд рублей, а взыскали лишь 15 млн — это около 0,2%.
По экспертным оценкам, доля нелегальной древесины в общем объеме заготовок составляет 15-20%, а в ключевых регионах, таких как Иркутская область, может достигать 40%. Однако из-за серьезного расхождения между официальной и экспертной статистикой невозможно объективно оценить динамику и принять адекватные меры. Эффективное планирование борьбы с незаконными рубками в таких условиях невозможно.
Пожары: рост финансирования на фоне увеличения площадей возгораний
Если проблема воровства леса исторически сложна, то ситуация с пожарами выглядит парадоксальной. Несмотря на ежегодные отчеты о готовности и увеличение финансирования, эффективность борьбы с огнем падает.
Данные Счетной палаты шокируют: с 2017 по 2021 год расходы на охрану лесов от пожаров выросли в 2,1 раза (до 24,3 млрд рублей), но одновременно в 2,2 раза увеличилась и площадь лесных пожаров (до 9,9 млн га). Эффективность тушения в первые сутки снизилась.
Автоматизированная система мониторинга пожаров (ИСДМ-Рослесхоз) содержит недостоверные данные. В 2020 году патрули не подтвердили 79% «тепловых точек», зафиксированных системой. Отраслевая отчетность также не отражает реальности: при росте площади пожаров в 2,2 раза за пять лет, согласно отчетам, ущерб от них якобы уменьшился в 3 раза.
Серьезной проблемой является отключение грозопеленгаторов в регионах, хотя именно грозы — причина половины пожаров в Красноярском крае, на которые приходится 90% выгоревшей площади. Получается, что система раннего предупреждения практически не работает.
Корни проблем: утрата кадров и ошибочные решения
Эксперты указывают, что современные проблемы лесного хозяйства были заложены более 20 лет назад. После упразднения в 2000 году Федеральной службы лесного хозяйства отрасль потеряла управляемость и, что критически важно, профессиональные кадры. Количество лесных охраников сократилось в 5 раз.
Доцент РУДН Татьяна Крейденко связывает с этим неуклонный рост площади пожаров: с 2 тыс. га в тяжелом 2010 году до 8,7 тыс. га в 2019-м. Лесовосстановление же вышло на уровень в 1 млн га в год лишь к 2020 году, что все равно меньше показателей 1990 года (2 млн га).
Принятый в 2006 году Лесной кодекс, по мнению многих экспертов, легализовал «бесхозность» лесов, лишив их ответственных хозяев и эффективного управления. Критерии принятия решений о тушении пожаров, основанные на сопоставлении затрат с потенциальным ущербом, привели к тому, что в 2019 году тушили лишь 3,3% горящей площади — остальное сочли «нецелесообразным» спасать.
Темный лес статистики: как управлять тем, что нельзя посчитать?
Фундаментальной проблемой остается отсутствие достоверных данных. Как отмечал ранее аудитор Михаил Мень, актуальными можно считать сведения лишь о 15,6% лесов, а на Дальнем Востоке — менее чем о 10%. За три года ситуация не улучшилась.
Роберт Сандлерски видит причину в монополизации и непрозрачности лесной информации на федеральном уровне, из-за чего статистические показатели могут меняться на порядок. В таких условиях невозможно ни эффективно планировать, ни объективно оценивать результаты.
Отчет Счетной палаты обнажил глубокий системный кризис в лесном хозяйстве России. Отрасль, обладающая колоссальными ресурсами, существует в режиме автономного и малоэффективного функционирования. Государственные средства не дают отдачи, контроль ослаблен, а стратегические ресурсы страны — леса — деградируют и бесконтрольно расхищаются. Вопрос стоит ребром: сможет ли этот доклад стать толчком к реальным реформам, или лесная отрасль так и останется «темным лесом» для государства?
Больше интересных статей здесь: Промышленность.
Источник статьи: Судя по отчету аудиторов Счетной палаты, лесное хозяйство в России живет своей, независимой от государства жизнью.