В письме солдата Карла Нуннихоффа из 16-й танковой дивизии содержится шокирующее свидетельство: "Я не знаю, сколько большевиков, бывших членами ГПУ, было расстреляно здесь украинской полицией с момента оккупации города немецкими войсками — цифры исчисляются тысячами. Это проводится систематически в каждом городе". Этот отрывок раскрывает жестокость оккупационного режима и активное участие местных коллаборационистов в репрессиях.
Карл Нуннихофф, служивший водителем грузовика, был типичным продуктом нацистской пропаганды. Родившись в 1920 году, он полностью воспринял идеологию Третьего рейха. Его путь пролег по Украине до Ростова, а после отступления — по оккупированному Донбассу (Макеевка, Артемовск, Харцызск), где он провел зиму 1941/42 годов. В августе 1942 года его дивизия была отправлена под Сталинград, где Карл попал в плен и погиб в начале 1943 года. В своих письмах он демонстрирует расовое превосходство, одобряет внесудебные казни, занимается грабежом местного населения и слепо верит в победу Германии.
Иллюзия благополучия и грабеж под видом «заготовок»
В письмах родным Карл подробно описывает быт. 25 июля 1941 года он хвастается питанием: мяса в супе всегда достаточно, а из «обычных блюд» — фасоль, рис, чечевица. Однако ключевой источник пропитания — мародерство. Солдатам разрешалось «добывать себе еду»: резать телят, забирать кур и гусей у местных жителей. Карл называет это «научиться на военной службе», не задумываясь о том, что это обыкновенный грабеж, лишающий мирное население последнего.
3 августа 1941 года он с наивным цинизмом описывает, как местные жители, по его мнению, «рады» немцам и сами несут им яйца, хлеб и молоко. Он интерпретирует это как поддержку, не понимая, что за этим часто стоит страх перед оккупантами. Вечером того же дня он с товарищами зажарил «жирного гуся», а затем «каждый испек по шесть яиц». Эти детали ярко иллюстрируют паразитический образ жизни захватчиков на оккупированной территории.
Вера в пропаганду и реалии войны
13 августа 1941 года Карл описывает колонны пленных красноармейцев, которые, по его словам, «счастливы, что война для них закончилась». Это типичное восприятие, навязанное пропагандой, которая изображала советских солдат готовыми к сдаче. Он с восторгом пишет о горящих советских складах и технике, видя в этом признаки легкой победы.
17 августа, отвечая на жалобы из дома на дефицит, он пишет: «Здесь нам не приходится ждать... у нас есть все, мы просто выкапываем картошку, а корову или свинью режем, только если нам что-то нужно. Но твое время придет». Эта фраза — прямое указание на грабительскую суть плана «Ост»: выкачивание всех ресурсов с оккупированных земель для обеспечения Германии.
Цинизм, мародерство и надежды на грабеж ресурсов
26 сентября 1941 года, после битвы за Киев, тон писем становится еще более циничным. Карл описывает «солдат в юбках» (женщин-военнослужащих) с пренебрежением. Далее он переходит к сути: он отправляет домой награбленное — кальсоны, холсты. А затем следует ключевая фраза, вынесенная в заголовок: «Здесь общеизвестно, что у нас плохой урожай, ну, может быть, в этом году [мы] гораздо больше вывезем из России». Это не просто бытовая ремарка, а откровенное признание экономических целей войны — ограбление СССР для решения проблем Германии. Он с удивлением отмечает, что советские люди, несмотря на войну, продолжают работать на полях, стараясь спасти урожай.
Обратите внимание: ИСТОРИЯ РОССИИ.
Разочарование и страх на Восточном фронте
К ноябрю 1941 года эйфория проходит. 11 ноября Карл пишет: «...мне нравится здесь находиться, но я не хочу снова ехать в Россию — эти порядки, которые здесь царят, невероятны для современного человека». Он называет жизнь в СССР «летаргией» и заявляет, что любого, кто скажет, что в Германии плохо, надо «отправить в Россию». Это признание краха пропагандистского мифа о «рае» в Европе и «дикости» на Востоке. Реальность оказалась сложнее и суровее.
26 ноября 1941 года описывается один из первых личных кризисов. При отступлении его грузовик сломался, и по приказу технику пришлось поджечь, чтобы он не достался наступающим советским войскам. Карл, бросив почти все имущество, бежал, оправдывая себя: «Чем подвергнуть себя опасности, я скорее брошу свою тарантассу... Я не думаю, что совершил ошибку». В этом эпизоде виден страх и инстинкт самосохранения, уже потеснивший фанатичную веру.
Идеология, террор и последнее письмо
26 марта 1942 года, находясь в Донбассе, Карл вновь демонстрирует идеологическую обработку. Он с одобрением пишет о вывозе («вербовке») украинской молодежи на работы в Германию, видя в этом «благо» для них. Далее он возвращается к теме террора: «Я не знаю, сколько большевиков... было расстреляно здесь украинской полицией... – число исчисляется тысячами. Это проводится систематически в каждом городе». Он представляет это как «справедливую» работу полиции по выявлению «жуликов», полностью оправдывая массовые убийства.
26 декабря 1942 года, уже под Сталинградом, он пишет брату Вилли короткое и мрачное последнее письмо: «Дорогой Вилли, надеюсь, тебе не придется терпеть такую зиму в России. Я желаю тебе никогда [уходить отсюда]». В этих строках — предчувствие катастрофы и осознание того ада, в который он попал.
Письма Карла Нуннихоффа были переведены волонтерским проектом «Покажи документы», организованным научно-просветительским сообществом «Цифровая история». Они являются уникальным историческим источником, показывающим войну глазами «маленького человека» с той стороны — не генерала или идеолога, а рядового исполнителя, чье сознание было сформировано пропагандой, а действия определялись жестокостью тотальной войны и политики геноцида.
Цифровая историяЕгор Яковлев Великая Отечественная война Оккупация Нацисты Военная история Вторая мировая война Длинный пост 4 эмоцииБольше интересных статей здесь: История.
Источник статьи: «О плохом урожае на родине тут общеизвестно. Ну, может, в этом году [мы] ещё немало вывезем из России».