Заблуждения о советском прошлом
В современном обществе нередко можно встретить ностальгию по Советскому Союзу, которую разделяют не только старшее поколение, но и молодые люди. Они приводят в качестве аргументов валовые показатели производства, игнорируя системные проблемы. Однако сильное государство не рушится лишь под внешним давлением — для этого нужны глубокие внутренние причины. Попытки идеализировать советскую экономическую модель напоминают попытки реанимировать давно умерший организм. По своей сути, эта система была неповоротливой и уязвимой, а её крах стал закономерным итогом заложенных в ней противоречий. В этой серии статей мы разберём, почему так произошло.
Что такое экономика на самом деле?
Для начала нужно развеять несколько распространённых заблуждений. Экономика — это хозяйственная деятельность общества в любом масштабе: от семьи до целого государства. Советский термин «народное хозяйство» точно отражает эту суть. Он, кстати, не был изобретением большевиков, а пришёл из немецкой экономической мысли XIX века (Volkswirtschaft).
Поскольку хозяйственная деятельность ведётся людьми, на неё напрямую влияет человеческая психология. Отсюда возникает ключевое противоречие: ресурсы ограничены, а потребности — практически безграничны. Это заставляет любого хозяйствующего субъекта (будь то отдельный человек или целая страна) искать ответы на основные вопросы: что, для кого, как и в каком количестве производить. Цель — максимально удовлетворить потребности при минимальных затратах.
Следовательно, истинный показатель эффективности экономики — не валовые объёмы производства, а оптимальность распределения ресурсов и степень удовлетворения потребностей. Если произведено много, но распределено нерационально — система неэффективна.
План и рынок: не враги, а инструменты
Отсюда вытекает важнейший вывод: плановая и рыночная экономика — не абсолютные антиподы, существующие в параллельных реальностях. Это разные наборы инструментов государственного регулирования, применяемые к одной и той же хозяйственной деятельности, движимой человеческими интересами. Плановая модель делает ставку на директивное, детальное управление сверху. Рыночная — на косвенные методы и самостоятельность субъектов на микроуровне.
Также важно разделять экономические инструменты и политическую идеологию. Противопоставление «левых» и «правых» связано в первую очередь с разным пониманием справедливости, а не с обязательным выбором между планом и рынком. Левые (в крайней форме — коммунисты) стремятся к социальному равенству. Правые считают справедливым неравенство, вытекающее из различий в способностях и усердии. И те, и другие могут использовать как плановые, так и рыночные механизмы для достижения своих целей. Яркие примеры: нацистская Германия с её смешанной экономикой или современная Швеция с социал-демократией и рыночными основами.
Итак, «рынок» и «план» — это подходы к управлению, а не разные типы экономик. Запомнив это, можно перейти к анализу советского опыта.
Периоды советской экономики
Условно историю советского народного хозяйства можно разделить на четыре этапа:
1. Военный коммунизм (1918–1921).
2. Новая экономическая политика — НЭП (1921–1928).
3. Сталинская командно-административная система и её наследница — экономика «развитого социализма» (1930-е — середина 1980-х).
4. Экономика периода перестройки (1985–1991).
Каждый этап отличался степенью допуска частной собственности и методами государственного вмешательства.
Провал военного коммунизма
Первой масштабной попыткой большевиков построить новое хозяйство стал военный коммунизм. Это была система тотального централизованного управления: полная национализация, продразвёрстка, трудовая повинность, карточное распределение. Такой подход хорошо справлялся с одной задачей — концентрацией всех ресурсов для снабжения Красной Армии в Гражданской войне. С этой задачей справились.
Но как только военная угроза отступила, проявились системные изъяны. Уравнительное распределение и отсутствие связи между трудом и вознаграждением убили стимулы к работе. Зачем стараться, если результат один? Производительность труда рухнула. К 1920 году промышленное производство составляло лишь 14.6% от довоенного 1913 года, выплавка чугуна — жалкие 2%.
В сельском хозяйстве продразвёрстка, выкачивавшая у крестьян всё зерно без учёта их нужд, привела к катастрофе. Отсутствие легального обмена между регионами (даже бартера) вызывало чудовищные перекосы: в одной губернии голодали, а в соседней — кормили зерном лошадей. После окончания войны крестьяне, уставшие от грабежа, подняли массовые восстания, крупнейшим из которых стало Тамбовское.
Провалилась и идея «трудовых армий» — солдат, переведённых на «хозяйственный фронт». Воины, готовые идти в штыковую атаку, отказывались работать по приказу. Дезертирство и низкая эффективность заставили власти распустить эти формирования.
Ещё одной «болезнью» системы стало чудовищное разрастание бюрократии. Плановым органам приходилось вручную пытаться учесть тысячи переменных, заменяя собой рыночные механизмы саморегуляции.
К 1921 году стало очевидно, что одномоментный прыжок в коммунизм не удался. Страна стояла на грани коллапса. Несмотря на сопротивление ортодоксальных партийцев, обвинявших сторонников перемен в предательстве идеалов, Ленину удалось на X съезде РКП(б) протолкнуть решение о переходе к Новой экономической политике (НЭПу). Немалую роль в этом сыграли и продолжавшиеся народные волнения, вроде Кронштадтского восстания. О том, что из этого вышло, — в следующей части.