Исследования русского ученого Евгения Анатольевича Небольсина, посвященные древним славянским традициям, приводят к глубокому выводу. Он рассматривает Православие не как нечто совершенно новое, а как закономерную и высшую форму выражения изначальной духовности Руси. В основе его теории лежит идея единства Бога, которая предопределяет общее направление религиозного развития всех народов — движение к единому духовному Центру. Это движение, по его мнению, естественным образом ведет к взаимопониманию между разными культурами. Важно отметить, что сама эта мысль имеет глубокие корни. К моменту Рождества Христова многие развитые религии мира в процессе своего внутреннего совершенствования подошли к некоему духовному рубежу, будучи внутренне готовыми принять идею Спасителя. Знания о Христе, Его учении и миссии так или иначе присутствовали в разных традициях. Славяне не были исключением. Если для древних греков Христос был близок как философская идея, а для иудеев — как ожидаемый Мессия пророков, то для славянского мировоззрения ключевым оказался аспект подвижничества и аскезы. Победа над смертью многогранна, и каждый народ выражал одну из её граней. Поскольку Бог един, Он открывает Себя людям в том, что их объединяет, создавая гармоничное целое, где одно дополняет другое. Именно это глубинное понимание, отчасти подкрепленное знакомством с эллинской мыслью, осознал, согласно концепции, князь Владимир, принимая решение о крещении Руси.
Язык символов и смысловые синонимы
Для обоснования своих идей Небольсин обращается к анализу глубинных смыслов, скрытых в языке. Он исследует так называемые смысловые синонимы — слова, которые, имея разное звучание и прямое значение, несут в себе общий корневой образ.
Представим древнего человека на берегу реки. Наблюдая за вечным потоком, он видит в нём отражение собственной природы, где всё течёт и изменяется, рождается и умирает. Это наблюдение рождает ключевую двойственность: есть нечто неизменное (берег) и нечто вечно текучее (река). Переносит ли он эту аналогию на себя? Да, в своей собственной природе он также находит нечто постоянное — внутренний «берег», относительно которого осознаются все изменения тела и души с детства. Таким образом, природа человека мыслится как двойственная, имеющая свою устойчивую основу.
Что же тогда такое счастье в этой парадигме? Счастье — это состояние, когда ничего не теряется и не разрушается. Когда краска на окнах не облезла, здоровье не пошатнулось, а близкие живы и здоровы. То есть счастье — это сохранение, отсутствие утрат, воплощение той самой «неподвижности берега». Отсюда рождается первый смысловой синоним: «берег» — «беречь». Пожелание «береги себя» означало «останься таким же, не изменись, сохрани свою суть». К этому же смысловому полю, по мысли исследователя, относятся слова «беременность» (сохранение и вынашиние жизни), «оберег» (предмет для сохранения), «образ» (неизменная сущность, идея) и даже «береза». Берёза, священное дерево славян, чей сакральный статус наука до конца не объясняет, почитается в Православии в определённые праздники, что может символизировать продолжение почитания единого священного образа.
Что это такое "останься на берегу"?
Древний наблюдатель заметил и другую закономерность. Мёртвая палка, поставленная вертикально, падает. Живое же существо, напротив, стремится сохранить равновесие, борется за жизнь. Здоровье постоянно подвергается атакам, но живой организм сопротивляется и возвращается в состояние равновесия.
По теме: Древняя ДНК дает новое понимание раннего заселения Карибского моря.
В этом — алогичная природа жизни, её стремление побеждать смерть. Древний понимал: удерживать равновесие, «стоять» — тяжело. Легче упасть, сдаться. Но истинная жизнь требует именно этого усилия, этой «тяжести». И здесь возникает прообраз Христа. Голгофа — высшее проявление жизни, а не смерти. Распинать легче, чем быть распятым, но истинно живёт тот, кто идёт по трудному пути, кто принимает крест. Эта мысль перекликается с древними притчами о выборе пути, где прямая дорога, ведущая к смерти, на деле оказывается путём к настоящей жизни.Таким образом, жизнь для древнего славянина осмысливалась как аскеза, постоянное внутреннее усилие по удержанию себя, где один день такого труда мог кормить целый год. «Останься на берегу» означало «живи на Вершине вершин», то есть пребывай в состоянии высшего духовного напряжения, подобно Христу на Голгофе, где нельзя умирать, а можно только жить полной жизнью перед лицом смерти. Древний человек вносил огонь в деревянную избу не для гибели, а чтобы жить рядом со смертельной опасностью, но не быть ею уничтоженным. Этот архетип борьбы и сохранения жизни в самых суровых условиях пронизывает всю древнюю культуру.
Идолы
Что же такое идолы в контексте этой философии? Для настоящего подвига, утверждает автор, нужна не сила воли, а любовь. Женщина рожает дитя из любви, а не по расчёту. Так же и в молитве: когда человек произносит слова, ум рождает множество мысленных образов, но лишь молитва, идущая от сердца, чувствующая живое присутствие Бога, является истинной. То, что конструирует ум, часто не имеет связи с подлинным единением с Божественным. Вот здесь и возникает место для идола — мёртвого образа, который личность ошибочно принимает за живую Личность. Вся история религии — это в каком-то смысле история ломки таких идолов. Однако идолы появляются не на пустом месте. Их причина — в попытке зафиксировать, «оберечь» некий исторический момент встречи с Божественным, победу духа. Это памятник опыту предков, но, как любой памятник, он не гарантирует живой веры потомкам. Он становится лишь эпизодом в общем Промысле. Об этом и о многих других аспектах связи древнего мировоззрения и Православия можно подробнее прочесть в работах Евгения Небольсина.
Стоит еще зайти сюда: Новости науки и техники.
Источник статьи: Древняя вера Руси и Православие.