Это воспоминания военного фельдшера, которые начинаются с пути на фронт. Предисловие к записям.
Дорога на фронт и первые впечатления
Наше путешествие на поезде завершилось в Витебске. Город, как и Смоленск ранее, лежал в руинах. Тысячи немецких военнопленных расчищали завалы на улицах. Дальше мы двигались на машинах, в основном по лесным дорогам. Пейзажи напоминали родное Зауралье: бескрайние леса, болота и ручьи. Вскоре мы пересекли границу и оказались в Литве. Природа была схожей, но ощущалось иное. Крупных населенных пунктов почти не встречалось. Литовцы жили на отдельных хуторах, каждый вел свое хозяйство. Иногда на одной ферме было несколько хозяев, но чаще — один. В целом, жизнь казалась уединенной. Были и небольшие городки — местечки. Латвия, куда мы впоследствии вошли, мало отличалась: та же хуторская система, но уровень благосостояния сильно разнился. Одни владели крошечными наделами, другие — обширными угодьями, лесом, техникой и нанимали батраков, чьим трудом и создавалось их богатство.
Девять месяцев в Прибалтике
Батальон участвовал в боях за освобождение Прибалтики около девяти месяцев, исколесив всю Литву и Латвию. Участие в сражениях было частым, но названия многочисленных хуторов и городков в памяти смешались и позабылись. Поэтому в заметках автор решил описывать события не строго по хронологии, а так, как они сохранились в памяти, редко упоминая географические названия.
Первая остановка: хутор Авгутишек
Нашим первым пристанищем стал лес рядом с хутором Авгутишек, где жило пять семей. На следующее утро мы с фельдшером Гурановым отправились туда, чтобы организовать для батальона баню — солдатам давно пора было помыться и сменить белье. Местные жители, узнав о нашей просьбе, сразу же взялись за дело. На каждом дворе была своя банька с печкой-каменкой и баком для воды. К вечеру весь личный состав успел помыться и даже попариться. Жители всё сделали сами, хотя мы не знали литовского, а они — русского, но понимали друг друга с полуслова. Вечером кинопередвижка бригады устроила в лесу киносеанс, на который собрались почти все окрестные жители.
В бане мы мылись вместе с хозяином, Антоном Шавдинисом, участником Гражданской войны, воевавшим против Колчака. Он хорошо говорил по-русски. Его жена была гостеприимной, но языка не понимала. Двое взрослых сыновей, учившихся в Вильнюсе, свободно изъяснялись по-русски. Пятнадцатилетняя дочь Нина, тоже учившаяся в вильнюсской гимназии, топила для нас баню. Здесь, как и повсюду, гнали самогон, часто меняя его на трофейные вещи вроде часов. Для солдата, идущего в бой, жизнь была дороже любой вещи.
Народный прием у медиков
Когда в округе узнали, что среди военных есть медики, к нам потянулись люди со всех окрестных хуторов, включая глубоких стариков. Они приходили с самыми разными, часто мелкими, недугами. Каждый приносил с собой в узелке или корзине «благодарность»: яйца, масло, сало, самогон. Наши объяснения, что мы не берем плату, не помогали — люди даже обижались. Командир батальона тоже ничего не мог поделать. Лишь Антон Шавдинис разъяснил: это не плата, а знак уважения, ведь для многих это был первый в жизни визит к врачу. Некоторые приходили просто для осмотра, будучи здоровыми. Литовцы в массе своей оказались добрыми и гостеприимными людьми. Многие сражались в Красной Армии, хотя были и те, особенно из зажиточных семей, кто служил немцам и воевал против нас. Их мы считали врагами, врагами они были и для простого литовского народа.
Бои под Биржами и спасение раненых
В конце июля или начале августа (точная дата стерлась из памяти) мы выступили из-под Авгутишек. Нас провожали цветами. На рассвете 2 августа в районе города Биржи столкнулись с противником. Немцы успели нанести первый удар, но затем мы перешли в контрнаступление и ворвались в город. Уличный бой длился весь день. К вечеру противник был разбит, понеся большие потери. Наши потери были несравнимо меньше, но они были. Погиб, среди прочих, младший лейтенант, командир взвода.
На следующий день бои продолжились. Немцы, укрепившись в лесу, вели сильный огонь. Наш батальон, получив несколько самоходных артиллерийских установок (САУ), снова пошел в атаку. Несколько машин подбили, продвижение остановилось, пришлось залечь, а кое-где и отойти. При отходе был ранен младший лейтенант Цыбуленко. Его, как и другого бойца, оставили на нейтральной полосе. Первая попытка их эвакуировать стоила жизни одному солдату и ранения другому. Тогда врач приказал идти нам с Гурановым. Под огнем, ползком, нам удалось добраться до раненых, уложить их на плащ-палатку и вытащить. Обратный путь казался бесконечным и смертельно опасным. У самых наших траншей солдаты помогли занести раненых. Война есть война, и медики на ней — не сторонние наблюдатели. Пуля и их не щадила.
Наступление с танками и бой за богатый хутор
В полдень подошли танки. С десантом на броне батальон пошел в новую атаку. Натиск был столь силен, что противник бросил позиции и побежал, но пути отхода ему отрезали. Часть немцев уничтожили, около пятидесяти, включая офицеров, взяли в плен.
Дальнейшее продвижение шло почти без боя, пока мы не подошли к большому, богатому хутору с каменными постройками. Оттуда нас встретили шквальным огнем из пулеметов и орудий, стрелявших прямой наводкой. Пришлось вызвать артиллерию. После нескольких точных попаданий над двухэтажным домом взметнулся белый флаг. Немцы начали сдаваться. Среди них было много убитых и раненых от нашего огня.
Не успели мы опомниться, как над хутором появились немецкие бомбардировщики. Все бросились врассыпную. Бомбы рвались вокруг, но сама ферма не пострадала. Однако потери были: в батальоне погибли четверо, несколько получили ранения, был контужен младший лейтенант Пастернак. Многие немецкие пленные также погибли или были ранены, а уцелевшие разбежались. Наша машина была разбита.
Ночная паника на кладбище и бой за крупное село
Поздно вечером, остановившись на ночлег у большого кладбища, мы пережили страшный инцидент. Около полуночи на кладбище раздалась автоматная очередь, затем еще. Началась беспорядочная стрельба, крики, ругань. В панике солдаты стреляли по своим же теням. За полчаса этой бессмысленной перестрелки погибли младший лейтенант и четверо солдат, несколько были ранены. Утром их похоронили в общей могиле на том же кладбище.
Через пару часов батальон уже вступил в бой за большое село. Немцы оказали яростное сопротивление, пришлось залечь и окапываться. На помощь пришла наша артиллерия, обрушившая шквал огня на село. Под ее прикрытием, с поддержкой самоходок, мы ворвались на улицы. Завязались ожесточенные бои за каждый дом.
Командный пункт и медпункт разместили в подвале каменного двухэтажного дома. Раненых было очень много, они поступали непрерывным потоком. Я едва успевал делать перевязки, помогала только санитарка Лена Шарова. Остальные фельдшеры были на передовой, вынося раненых. Врач и завхоз, как часто бывало, отсиживались у полевой кухни в относительно безопасном месте.
Удар по своим и трагическая ошибка
В разгар уличного боя, когда наши и немецкие позиции перемешались, знаменитые «Катюши» дали залп по селу. Одна из реактивных мин разорвалась рядом с нашим домом. К счастью, по радио успели передать корректировку, и следующий залп ушел дальше в тыл противника. Но первый накрыл и наши порядки. Многие, кто был на улице, погибли или получили тяжелые ранения. Среди них был младший лейтенант Яблочкин. Этот «дружественный» огонь сломил и немцев — их сопротивление ослабло, многие сдались в плен, поняв, что из села живыми не вырваться.
Суд над предателем-земляком
Среди пленных оказался молодой парень, русский, лет 25–26. На допросе выяснилось, что он земляк нашего комбата Федосова — оба из Новосибирска, с одной улицы. Комбат лично вел допрос.
Пленный рассказал, что попал в плен в 1941 году, прошел через концлагеря и записался в армию Власова, чтобы выжить и при первой возможности перебежать к своим. На фронте он, по его словам, стрелял только для вида, чтобы немцы ничего не заподозрили.
Комбат выслушал его и сказал: «В одном я тебе верю — что ты мой земляк. Мы даже в одной школе учились. Сибиряк... и вдруг — солдат немецкой армии. Может, ты и правда попал в плен в тяжелой обстановке... Но ты выбрал ложный путь. Ты хотел спасти свою шкуру! Ты оказался подлецом. Бандитом. Расстрелять публично!»
Пестро строем батальона комбат лично застрелил своего бывшего соотечественника в немецкой форме.
Обратите внимание: Осенью 1943 года Красная Армия начала освобождение Украины.
Больше интересных статей здесь: История.
Источник статьи: Освобождение Прибалтики (2).