Лейтенант Антон Воронин услышал знакомый сигнал, возвещающий об окончании процедуры в медицинской капсуле. Створка медленно отъехала, впуская в узкую щель холодный свет лабораторных ламп, который вскоре расширился в проем. В нем показалось лицо профессора Сергея Сергеевича Серова, сосредоточенное и озабоченное.
– Ну, Антоша, на этот раз справились быстрее! – с деланным энтузиазмом произнес профессор, внося данные в портативный планшет.
Над устройством всплыла голограмма, детально отображающая тело Антона. Профессор вращал трехмерную модель пальцами, негромко что-то бормоча себе под нос. В линзах его очков плавали миниатюрные отражения голограммы, будто он мог управлять ими движением глаз.
– А мне снова показалось, что это длилось целую вечность! – возразил Антон. – Надолго еще, Сергеич?
– Столько, сколько необходимо! – с нарочитой строгостью ответил ученый. – А теперь можешь подниматься. Только осторожно! Антон, я же сказал – осторожно!
Но Антон уже выпрыгнул из капсулы и быстрыми шагами направился к выходу, на ходу задев профессора. Голограмма на планшете дрогнула и поплыла.
– Простите, профессор! – крикнул Антон через плечо, уже почти у двери.
– Я тебе покажу «простите»! Ладно, меня задел – я выживу, но оборудование чуть не сломал! Хотя... Ладно оборудование! Меня, меня чуть не угробил!
Усмехнувшись, Антон достал из кармана спецовки электронный пропуск и приложил его к считывателю. Дверь отъехала, и он вышел в полутемный коридор, окрашенный в бордовые тона. Там его ждал другой участник исследовательской группы – Руслан, склонившийся над широкой компьютерной панелью. Белый халат поверх голубой рубашки, галстук, упавший на мерцающий поток данных.
– Ну что, Русик, как мои показатели? – громко спросил Антон.
– Ты можешь не орать? – не отрываясь от экрана, ответил Руслан.
Антон шутливо изобразил полную тишину. Через минуту, наполненную писком процессоров и звуками сенсорных панелей, Руслан обернулся. Красные отсветы данных, словно морзянка, выхватывали из полумрака фрагменты его небритого лица.
– В целом, все в рамках нормы для миссии, – заключил он. – Правда, активность префронтальной коры мозга повышена. Но для твоих тридцати трех лет это, с натяжкой, допустимо.
– Можно перевод на человеческий?
– Все в порядке! Полетишь в космос без проблем!
Антон радостно сжал кулаки. Подойдя ближе, он спросил уже серьезнее:
– Руслан, ты парень умный. Скажи честно, как думаешь... Там, у Проксимы Центавра, правда есть планета, где возможна жизнь?
– Она в обитаемой зоне. Данные зондов многообещающие. Очень многообещающие. Ты что, думаешь, правительство станет строить целый космодром и отправлять экспедицию на основании голой фантазии?
– Ага, и возведет его под Москвой за несколько месяцев.
– И лаборатории такие. И Центр подготовки «Москва-1». Все для реального дела, – парировал Руслан, переводя взгляд на Антона, который уже направлялся к выходу в основное крыло.
Перед уходом Антон постучал костяшками пальцев по толстому стеклу контрольного пункта, где профессор Серов все еще изучал голограмму. Увидев жест прощания, профессор раздраженно махнул рукой.
Дверь разъехалась, ворвавшись потоком дневного света. Щурясь, Антон шагнул в огромное пространство ангара, кишащее людьми: военными, астронавтами в белых спецовках, инженерами в серых комбинезонах. За три месяца подготовки к первому межзвездному полету он привык к этой суете и, не задерживаясь, направился в свою скромную комнату.
Тени реальности
В своей каморке Антон нетерпеливо открыл ноутбук. На стене висел портрет Гагарина, рядом – газета с заголовком: «Продолжая традиции 1961-го. Сто лет спустя российский экипаж отправляется в межзвездную экспедицию. Мы снова первые!». Но Антон не обращал на это внимания, нервно ожидая соединения. Наконец на экране появилось лицо жены.
– Вика, привет!
– Привет, любимый! Как ты?
Разговор был легким, полным шуток и нежностей. Антон даже поцеловал камеру ноутбука. Но в самый последний момент, когда Вика уже собиралась послать воздушный поцелуй, с ней произошло нечто необъяснимое. Ее глаза на мгновение сузились до вертикальных щелочек, словно у рептилии, и будто раздвоились. Аномалия промелькнула и исчезла.
– Антош, ты чего замер? Все хорошо? – в глазах Вики читалась обычная забота.
– Да... все в порядке. Наверное, глючит видеокарта в этом старом ноутбуке. Ладно, мне бежать, – поспешно сказал Антон и захлопнул крышку. Он задумчиво посмотрел на портрет Гагарина. «Не так я хотел поехали...», – прошептал он.
Следующим утром, направляясь к Руслану, Антон с восхищением разглядывал ангар, воплощение его детской мечты. Вокруг кипела работа: сварка, погрузчики, запах мазута. Он подошел к открытым воротам, откуда дул свежий ветер. Вдали, среди холмов, возвышалась ракета «Икар», окруженная кранами, похожими на стрелки гигантских часов.
Его созерцание прервал резкий голос:
– Лейтенант Воронин! Что ты здесь делаешь?
Перед ним стоял капитан корабля Кирилл Андреевич Каштанов, опытный космонавт, несущий ответственность за весь экипаж.
– Здравия желаю, товарищ командир! Я направлялся...
– Куда бы ты ни направлялся, теперь твой путь лежит на полигон. Учения через два часа.
– Так точно!
Капитан отечески похлопал его по плечу и развернулся. Провожая его взглядом, Антон вдруг пошатнулся, едва не упав. Из-под белой штанины удаляющегося командира на мгновение мелькнул и пропал отвратительный черный хвост, покрытый роговицей и оставляющий слизь. Антона охватила тошнота. Он заставил себя взглянуть снова – пол блестел чистым покрытием, хвоста не было.
На грани
Неделю спустя Антон сидел в кресле штатного психиатра Центра Кристины. Он рассказывал о видениях.
– При такой нагрузке галлюцинации не редкость, – сказала она, изучая его дело. – Но их характер и постоянство настораживают. Пока рано ставить диагноз, но я пропишу тебе препараты для снижения возбуждения.
Она протянула ему флакон с таблетками.
– Антон, если станет хуже – я обязана доложить командованию. А ты – обязан сказать мне. Людям с неустойчивой психикой не место в космосе. Ты это понимаешь?
До старта оставался месяц. Во время учений на выживание в лесу, во время привала, кошмар вернулся с новой силой. Отдыхая на траве, Антон увидел, как его товарищи, Алексей и Юрий, превратились в огромных человекоподобных ящеров в камуфляже. Их тела были покрыты черной чешуей и слизью, из рукавов торчали трехпалые лапы, а вместо лиц – вытянутые морды с двойными желтыми зрачками.
В ужасе Антон отполз к дереву и закричал. Последнее, что он увидел перед потерей сознания, – встревоженное лицо капитана Каштанова, вызывающего помощь по рации.
Очнулся он в госпитале. Над ним склонился профессор Серов, рядом с монитором стояла Кристина. В палату вошел капитан.
– Ну и напугал ты нас, сынок. Скорее всего, от полета тебя отстранят. Мне очень жаль.
После его ухода Кристина подтвердила этот приговор. Мир Антона рухнул. Мечта всей жизни ускользала.
Разрыв иллюзии
За неделю до старта Антон, уже отстраненный от подготовки, был дома. Он смотрел, как по телевизору капитан Каштанов дает интервью о готовности «Икара», затем выключил его. По просьбе жены он отправился в магазин за дефицитным консервированным хлебом.
Среди полупустых полок его тележку толкнул ребенок в маске ящера. Антон вздрогнул, но мальчик снял маску, извинился и убежал. Облегченно вздохнув, Антон завернул за угол и замер.
Весь огромный торговый зал был заполнен ящерами. Они ходили, покупали, болтали между собой клокочущими голосами. Воздух был пропитан запахом гнили. Ящер-кассир, ящер-охранник... Они терлись о него, оставляя слизь на одежде.
– Это нереально, это нереально, – твердил себе Антон, пытаясь сохранить рассудок.
Вдруг перед ним возник ящер, упершись мордой в его лицо.
– Друг, перепродай банку хлеба, – прошипел он.
Антон зажмурился и закричал изо всех сил. Крик стал его единственной реальностью. А потом... все оборвалось.
Горькая правда
Он осторожно открыл глаза и увидел чужое небо с четырьмя серпами спутников. Он лежал в белом, перепачканном грязью скафандре на сером песке. Рядом, подключенные проводами к земле, лежали без движения его товарищи по экипажу «Икара»: Леха, Юра, капитан Каштанов.
К нему приблизились две рептилии с незнакомыми приборами. Они не открывали рта, но Антон телепатически услышал их диалог:
«В его сознание прорываются реальные образы. Этот субъект самый стойкий и нестабильный».
«Необходимо усилить интенсивность иллюзии, чтобы понять структуру их сознания. Иначе эксперимент провален».
Ящеры ушли. К Антону вернулись воспоминания. Старт «Икара», четыре года пути, высадка на чужой планете, нападение, плен. Он попытался выйти на связь с кораблем на орбите: «Икар, Икар! Я Юпитер, ответьте!» В ответ – лишь шум эфира.
Неподалеку появился третий ящер за мутной стеклянной перегородкой в черной рамке. Двое других присоединились к нему. В голове Антона снова зазвучали их голоса:
«Запускай».
Охваченный ужасом, Антон закричал. Боль, паника – и вдруг полное облегчение, покой.
Он снова услышал сигнал разгерметизации капсулы. Створка поплыла в сторону, открывая лицо профессора Серова.
– Ну, что, Антоша, в этот раз поскорее управились!
Эпилог
– Юпитер, вас слышу! Докладывайте обстановку! Почему молчали? Юпитер!
На капитанском мостике «Икара» старший помощник Анна Еременко напряженно вслушивалась в эфир. Голос Антона утонул в помехах. Она обернулась к группе бойцов в боевых скафандрах.
– Похоже, группа в беде. Готовим спасательную экспедицию.
Через полчаса с «Икара» отстыковалась флотилия из десяти спасательных капсул, устремившихся к таинственной планете. Анна Еременко проводила их взглядом.
– С Богом.
2021
Социальные сети автора:
https://vk.com/sergeyyuzhuk
Больше интересных статей здесь: Космос.
Источник статьи: СЕРГЕЙ ЮЖУК "БУМАЖНЫЕ КРЫЛЬЯ" (рассказ). 60-летию первого полета в космос посвящается..