Культура Дальнего Востока представляет собой целостную многовековую традицию, где разные эпохи находятся в живом диалоге. Однако, несмотря на древность и глубину традиции воинских искусств, включающей теорию, практику, этику и философию, лишь малая её часть стала широко известна в XX веке. Этой видимой частью стали так называемые «дзэнские виды борьбы», которые кардинально переосмыслили боевые практики, превратив их в один из путей духовного развития человека. Именно мирное учение дзэна сумело решить сложнейшие нравственные проблемы, связанные с насильственной природой военных действий.
Тайна практического дзэна
Именно через феномен «дзэнских видов борьбы» современному человеку открывается уникальность и целостность не только средневековой, но и всей традиции воинского искусства региона. Стоит отметить, что дзэн сохраняет свою эзотеричность и таинственность даже в рамках родной культуры, а для западного человека он часто остаётся загадкой, несмотря на обилие исследований. Причина — не только в своеобразии восточного мышления, но и в сугубо практическом, а не умозрительном, характере учения. Сфера практики дзэна — это не только конкретное действие, но и сопряжённая с ним духовная активность. Попробуем прикоснуться к этой тайне на примере боевых искусств, не углубляясь в тонкие различия между японским дзэном, китайским чань и индийскими корнями.
Неоднородность дзэна и его цели
Важно понимать, что дзэн в средневековой культуре не был однородным. Наряду с каноническим религиозным направлением существовали и оппозиционные течения. Они утверждали, что главных целей дзэна можно достичь не через аскезу, а в самой гуще повседневной жизни. Именно эти практические направления, активно внедряясь в разные виды деятельности и искусства, во многом и определяли специфику традиционной культуры, включая профессиональную культуру боевых искусств.
Если говорить обобщённо, то главная цель дзэна — радикальная перестройка сознания, ведущая к естественной и гармоничной жизни, единению с природой и космосом. Для этого необходимо очистить обыденное сознание, замутнённое заботами и пристрастиями, и достичь изначальной ясности, так называемого «пустого сознания». «Пустота» здесь означает не взволнованность беспорядочными мыслями, свободу от предвзятости, что позволяет спонтанно и точно воспринимать мир. Эта цель достигается через интуитивное озарение (сатори), практику сосредоточения (медитации) и специальные приёмы, «взрывающие» обычное восприятие. В таком изменённом состоянии человек может испытывать транс, отождествляться с миром. Важно уточнить: «пустое сознание» — это идеал для высокообразованных мастеров, а медитация в дзэне — это не просто психотехника, а метод, наполняющийся разным содержанием в зависимости от сферы деятельности.
Почему дзэн обратился к боевым искусствам?
Что привлекло последователей «практического» дзэна в боевых искусствах? Можно выделить три ключевые причины. Во-первых, классическая дзэнская медитация носит пассивно-созерцательный характер, но провозглашает возможность озарения в любом акте жизни. Боевые искусства, где активность действий выражена максимально концентрированно, позволили создать как бы «активную форму йоги». Во-вторых, дзэн требовал единства духа и тела. Суровая дисциплина и необходимость идеального владения телом в бою, где вопрос стоял о жизни и смерти, открывали для дзэна огромные возможности. Кроме того, физическая активность помогала снимать стрессы от интенсивных психологических практик. В-третьих, и это, пожалуй, главное, практика боевых искусств была предельно далека от обыденности и особенно predisponовала к переходу сознания в те пограничные состояния, к которым стремился дзэн. В экстремальной ситуации боя воин мобилизует все ресурсы организма, и дзэн не мог упустить такой возможности для практики.
Преобразующая роль дзэна
Освоив боевые искусства, дзэн произвёл в них настоящую реформу: перестроил сознание, этику, разработал методы психологической подготовки и обучения. Это способствовало превращению боевых искусств в Путь («до»), а тренировок — в методы «активной медитации». Аналогичную роль дзэн сыграл и в других искусствах: каллиграфия стала «медитацией в туши», чайная церемония — формой коллективной медитации. Не случайно залы для тренировок стали называться «додзё» — «место, где ищут путь».
Единство дзэна и боевого мастерства
Конкретные влияния дзэна часто лежат в глубине, открываясь с ростом мастерства. Для истинного мастера его искусство и дзэн сливаются воедино. Недаром в Японии говорят: «каратэ — это дзэн, а дзэн — это каратэ». Однако такое отождествление постигается только на практике, на вершине мастерства, и требует погружения в культуру.
Методы дзэнской психорегуляции позволили выделить и культивировать в бою особые состояния сознания, которые в восточной традиции получили поэтические названия. Например, «Дух как луна» — сознание, равномерно и спокойно охватывающее противника, без нервозности. Или «Дух как вода» — сознание, подобное гладкой поверхности, дающее неискажённое отражение, свободное от мыслей об атаке или защите. Такое «пустое» сознание готово к любой реакции, подобно натянутой тетиве лука.
Принцип гибкости и этика ненасилия
Требования к сознанию нашли продолжение в технике и тактике. Их объединяет общий для региона принцип гибкости, воплощённый в «заповедях бамбука». В дзюдо это «поддаться, чтобы победить». В каратэ — уступить, чтобы затем выпрямиться с удвоенной силой. В айкидо — позволить атаке противника саморазрушиться. Мастер действует спонтанно и бессознательно, как бамбук, восстанавливающий равновесие.
Как же совмещается мирный дзэн с насилием в бою? Парадокс разрешается через концепцию «пустого сознания». Мастер, пребывающий в гармонии, действует бессознательно, автоматически, не испытывая злобы. Он просто следует «природной справедливости», восстанавливая нарушенный покой. Мера его ответа пропорциональна угрозе. В средневековых трактатах говорится о «мече справедливости», который подобен вспышке молнии или дуновению ветра — он не имеет собственной воли.
Дыхание как основа мастерства
Особая роль дзэна проявилась в контроле дыхания, которое на Востоке считается основным «секретом» эффективности. Правильное дыхание позволяет сохранять силы, равновесие, быстро восстанавливаться. Пассивная сидячая медитация (дзадзэн), основанная на позе и дыхании, стала важным методом общей психологической подготовки, навыки которой затем преобразуются в активную медитацию во время движений.
Вся традиционная система обучения — от отработки базовых элементов до свободного боя — построена как комплексный метод психологической подготовки. Она постепенно подводит ученика к умению действовать в пограничной ситуации, мобилизуя все ресурсы и управляя ими, в том числе через специальное дыхание.
Психотехники и специфика восточной медитации
Для решения этих задач используются разнообразные психотехники: ритмизация движений, специальные тесты вроде тамэсивари (разбивания твёрдых предметов). Последнее — это не только испытание силы, но и духовный тест, форма кратковременной активной медитации, способствующей мгновенной концентрации энергии.
Специфика дзэнской медитации, в отличие, например, от индийской йоги, заключается в спонтанности и интуитивности озарения (сатори). Такой «прорыв» сознания идеально отвечает непредсказуемой природе боя, где рефлексирующий ум — помеха. Кроме того, язык описания внутренних процессов в дзэне образен и метафоричен (циркуляция энергии «ци», состояния «духа как вода»), что, с одной стороны, эзотерично, а с другой — позволяет адаптировать методы под индивидуальные особенности.
Ключевые психотехнические принципы
Специфика активно-медитативной практики в боевых искусствах определяется не особыми принципами, а установкой на обретение «пустого сознания» в условиях крайней активности. Весь тренировочный процесс нацелен на это. Среди вспомогательных приёмов можно выделить три: принцип сверхусилия (мобилизация скрытых ресурсов через запредельные задачи), эксплуатация инстинкта самосохранения (для коррекции техники через «здоровый» страх) и, что парадоксально, принцип оберегания жизни партнёра (проявление общей установки на ненасилие).
Путь мастера: история Тэссю Ямаскэ
Образно-эмоциональное представление о поисках истины даёт история японского мастера XIX века Тэссю Ямаскэ, фехтовальщика, каллиграфа и философа дзэна. Долгие годы он бился над коаном (дзэнской загадкой) о «вспыхнувших мечах», пока в 45 лет не испытал озарение во время медитации. Он ощутил состояние «отсутствия врага», когда угрожающий меч учителя исчез из его сознания. После этого он основал школу «Муторю» (школу без меча), утверждая, что если сознание нигде не останавливается и остаётся текучим, врага не существует. Вся его жизнь была суровой аскезой и тренировкой, воплощением единства фехтования, каллиграфии и дзэнской практики до последнего дня.
Традиция в современном мире
Знакомство с традицией, сформированной под влиянием дзэна, позволяет увидеть её специфику и целостность. Даже в XX веке, когда Япония уже вступила в новую эпоху, эта традиция продолжала определять развитие боевых искусств. Её великие представители, такие как основатель айкидо Морихей Уешиба или реформатор каратэ Масутацу Ояма, были наследниками дзэнской культуры. Каждый через самоотверженный поиск и озарение вносил свой вклад в традицию «дзэнских видов борьбы». Однако в современном глобализирующемся мире устои этой традиции подвергаются серьёзным испытаниям, открывая пути как для сохранения фундаментальных принципов, так и для специализации новых направлений.