В редакцию поступил вопрос от читателя О. Гриценко из Бердичева, который спрашивает, почему масштабные мелиоративные работы в Полесье приводят к деградации этого региона. На вопрос отвечает кандидат экономических наук С. Г. Жуков.
Экономические и экологические последствия
Эксперт указывает на парадоксальную ситуацию: несмотря на колоссальные финансовые вложения в водную мелиорацию на протяжении последних двадцати лет, продовольственная безопасность страны не укрепляется. Более того, эти гигантские расходы истощают бюджет, лишая сельское хозяйство средств на техническую модернизацию. Результаты осушения болот Украинского и Белорусского Полесья, инициированного Минводхозом, оказались плачевными и привели к ухудшению условий жизни местных жителей.
Нарушение природного баланса
Ключевая проблема заключается в том, что осушительные работы проводились без глубокого анализа хрупкой экосистемы Полесья. Игнорирование динамических связей в природной среде, особенно в водном балансе (поверхностные и грунтовые воды, сток рек), привело к катастрофическим последствиям. Исследования фиксируют резкое сокращение стока рек в Украинском Полесье. Аналогичная участь постигла около двухсот малых рек и ручьев в Белоруссии, где теперь почти полмиллиона гектаров заняты развеваемыми песками.
Деградация почв и эрозия
Снижение уровня грунтовых вод вызывает пересыхание и эрозию торфяников. Явление достигло такого масштаба, что в 1981 году в Житомирской и Киевской областях наблюдались пыльные бури, выдувавшие частицы торфа и семена с полей. Эрозия ведет к заиливанию рек и мелиоративных каналов. Минерализация торфа, усиленная осушением, достигает 20 тонн с гектара, а некоторые мелкие торфяные залежи исчезли полностью, особенно при выращивании пропашных культур.
Удар по биоразнообразию
Осушение болот кардинально меняет химический и биологический состав воды. В реках Припятского Полесья появилась щелочность, изменилась кислотность растений. Под угрозой исчезновения оказались 14 видов растений, занесенных в Красную книгу УССР, включая вахту трехлистную, росянку и редкие виды мхов. Резко сократились заготовки дикоросов: площадь клюквенников уменьшилась втрое, а урожайность упала в десять раз. Страдает и фауна: исчезают болотные птицы (выпь, камышовый лунь), а краснокнижные виды, такие как черный аист и серый журавль, находятся на грани вымирания.
Ведомственный произвол и псевдомелиорация
По мнению эксперта, масштаб урона был бы меньше, если бы не особый статус Минводхоза, закрепленный Госпланом. Методические указания предписывали «проводить осушение преимущественно закрытым дренажем», что является технической ошибкой, так как такой метод применим не везде и требует индивидуального подхода. Жуков жестко критикует систему, предлагая привлекать к ответственности авторов и экспертов подобных губительных проектов.
Он подчеркивает, что мелиорация — это не объем земляных работ, а устойчивый рост урожая за счет улучшения свойств почвы. Если этого нет, то нет и самой мелиорации, есть лишь ее имитация. Эксперт напоминает, что изначально, по ленинскому постановлению 1921 года, мелиорацией занимались хозрасчетные товарищества, а не государственный аппарат, что гарантировало окупаемость и эффективность.
Идеология вместо науки
Корень проблемы автор видит в авторитарной системе управления, где партийный принцип «делай, как я говорю» подменял научный подход и мнение специалистов («спецов»). Эта порочная практика, «искушение властью», привела не только к экологической катастрофе в Полесье, но и к другим бедствиям: загазованности в Нижнем Тагиле, гибели экосистемы Кубани из-за гонки за «миллионом тонн риса». Ярким примером научной демагогии стала неудачная попытка главного инженера проекта переброски северных рек А. С. Березнера защитить докторскую диссертацию по этой теме, от которой он отказался, не сумев ответить на профессиональные вопросы.
В заключение Жуков констатирует: несмотря на очевидную гибель Полесья, порочная практика «мелиорации» продолжается, нанося непоправимый ущерб уникальному природному краю.