Передислокация и неожиданный удар
Примерно 20 февраля, погрузив имущество, наша часть ночью покинула Михайловку. После долгого пути мы прибыли на станцию Прищиб, где началась погрузка в железнодорожный эшелон. Дорога в вагоне с офицерами батальона была оживлённой, мы вспоминали былые развлечения. Особенно всех смешил лейтенант Аксельрод, мастерски рассказывавший анекдоты, в том числе и про евреев, что вызывало всеобщий хохот. Его обаяние и чувство юмора покорили всех с первого дня службы.
Ночью 22 февраля мы оказались на крупной станции Партизан, где должны были разгрузиться. Утром 23 февраля, в праздник Красной Армии, несмотря на пасмурную погоду, мы решили осмотреть вокзал и близлежащий рынок. Однако праздник был омрачен внезапным налётом немецкой авиации. Вражеские самолёты, не встретив сопротивления зенитчиков, которые в тот момент отсутствовали на бронепоезде, беспрепятственно сбросили бомбы и обстреляли станцию из пулемётов. Последствия были трагичны: наш вагон разнесло в щепки, к счастью, пустой. В батальоне погибли лейтенант Рубанович, сержант Киселев и четверо солдат; от ран скончался старший лейтенант Артунян, был тяжело ранен старший лейтенант Лавренов. Потери понесли и другие части, а также мирные жители. Всех раненых пришлось отправлять в железнодорожный госпиталь, так как фронтовые медпункты были далеко.
На этой же станции мы разгрузились. Наши машины почти не пострадали, хотя часть личных вещей погибла во взорванном вагоне. Но это были пустяки по сравнению с человеческими жизнями, оборвавшимися так далеко от линии фронта.
Новое место и новое пополнение
На машинах мы добрались до деревни Ю, неподалёку от станции. На следующий день батальон получил крупное пополнение — несколько сотен человек. Вечером мы похоронили погибших товарищей на станции Партизан.
Вскоре начался пеший марш. Из-за нехватки транспорта машины везли только технику, а личный состав шёл своим ходом. Дорога, размытая начавшейся оттепелью, была тяжёлой. После трёх дней пути, ночуя в попутных сёлах, измученные, мы наконец прибыли в крупное село Ново-Алексеевку, которое служило районным центром.
Вся деревня была забита войсками. Под штаб батальона с трудом удалось получить большую хату, а остальные размещались кто где: в сараях, на чердаках, а большинство — в вырытых землянках. Наш медпункт разместили в курятнике. Пришлось основательно его чистить и обустраивать: расширили вход, прорубили окно, соорудили печку из вёдер, стол и скамейки. Спали на полу на соломе. С топливом в селе была беда — всё, что могло гореть, уже было использовано, иногда приходилось выдавать сухой паёк и готовить на примусе.
В Ново-Алексеевке батальон был полностью укомплектован личным составом, техникой и транспортом. Медслужба также получила пополнение: санинструктора Иру Попову (опытную девушку, прошедшую огонь и воду), санитаров Марка Коротуна (бывшего ветеринара), Андрея Юрнаева (фронтовика с орденом Красной Звезды), Михаила Косматенко (старшину-парикмахера с большим стажем) и Павла Овчаренко (талантливого гармониста и часовщика, которого вскоре перевели в штаб бригады). Водителем нашей машины «Форд» стал опытный Михаил Вязгин.
Испытание тифом и снежной бурей
В Ново-Алексеевке наш ординарец Лобов и санинструктор Александр Коломеец заболели сыпным тифом и были эвакуированы. Источником заражения, как выяснилось, стали две дочери хозяев дома, где мы жили. Пришлось проводить дезинфекцию и обрабатывать вещи всего личного состава и местных жителей. К счастью, эпидемию удалось быстро купировать.
После двух недель в селе мы снова погрузились в машины и выдвинулись в голую степь, где начали оборудовать землянки и укрытия для техники. И тут весна преподнесла страшный сюрприз: началась невиданная метель с ураганным ветром. Буря бушевала почти двое суток, полностью засыпав нашу землянку снегом. Стало нечем дышать, и мы едва успели проделать отдушину. Нас откопали лишь к вечеру второго дня. По всему лагерю шли спасательные работы, некоторые землянки было не найти под снегом. К сожалению, трое бойцов нашего батальона задохнулись. Вот такая оказалась «украинская весна».
Через два дня буря стихла, пришла настоящая жара, снег растаял, но небо теперь мы наблюдали с опаской.
Командировка на переправу через Сиваш
Вскоре меня направили дежурным военфельдшером на переправу через Сиваш в Крым. Вместе с санинструктором и охраной мы обустроили медпункт и жильё в одной из землянок, вырытых сапёрами в крутом берегу. Двухкилометровый мост усиленно охранялся зенитками. Днём и ночью по нему шли войска и техника, а немецкая авиация и артиллерия постоянно пытались разрушить переправу. Бомбёжки были ежедневными и ожесточёнными, но прямых попаданий было немного благодаря плотному зенитному огню. Сапёры оперативно чинили любые повреждения. Многие переправлялись и вброд по мелкому, но коварному Сивашу, где в воронках от снарядов гибли люди. На дне солёного залива покоились останки солдат ещё со времён Гражданской войны.
Со мной на переправу прибыл майор Борщев, заместитель командира бригады — человек огромной физической силы и невероятного мужества. Даже под бомбёжкой он спокойно руководил переправой, вселяя в людей уверенность.
За время моей службы зенитчики сбили несколько самолётов, переправу дважды повреждали, но быстро восстанавливали. В начале апреля меня сменили, и я отправился назад к своей части. Переход по мосту едва не закончился трагически: когда мы были на середине пути, начался авианалёт. Нас спасла отличная работа зенитчиков и появившиеся наши истребители. Один немецкий самолёт был сбит.
Возвращение в часть и переход в Крым
Наш батальон всё ещё стоял в степи в землянках. Я задержался там всего на день. На следующий день бригада начала переправу через Сиваш. Когда наш батальон был уже на мосту, снова появились немецкие самолёты. От близких разрывов бомб многих, включая меня и санинструктора Юрнаева, сбросило воздушной волной в холодные солёные воды Сиваша. Выбравшись на берег, мы едва не замёрзли, но спаслись, переодевшись в сухое и приняв внутрь «лекарство» — чистый спирт.
В полукилометре от переправы, в обрывистом берегу, мы вырыли просторную пещеру-землянку, где могли укрыться все семь человек медпункта. Здесь мы провели около недели, отдыхая перед наступлением. За это время произошло два несчастных случая: солдата случайно застрелили на охоте на зайца, а другой погиб при неосторожной чистке автомата. Так на берегу Сиваша появились новые могилы.
Неожиданная и страшная встреча
Вернусь немного назад, ко времени пребывания в Ново-Алексеевке. Среди пополнения я встретил двух своих знакомых, с которыми делил ужасы фашистского плена в Ростове и Сталино. Но куда более страшной была другая встреча. В медпункт за справкой обратился рыжеволосый мужчина со шрамом на лице. Я узнал его мгновенно — это был один из самых жестоких полицаев в лагере для военнопленных. Он обирал и избивал заключённых, расстреливал отстающих на этапах. А теперь он оказался в рядах Красной Армии, служил поваром.
Он меня не узнал. Я немедленно вызвал начальника особого отдела, старшего лейтенанта Алексеева. Предатель начал отрицать всё, клеветать на меня и угрожать. Для подтверждения моих слов были вызваны двое бывших узников, которые его сразу опознали. Даже тогда он пытался вывернуться, признавая лишь факт плена, но отрицая службу у немцев. Его арестовали. Позже Алексеев сообщил мне, что после следствия и суда этого человека расстреляли.
Обратите внимание: 229-я стрелковая дивизия vs Алексей Исаев. Архивные документы не подтверждают теории современного историка.
Больше интересных статей здесь: История.
Источник статьи: 26-мотострелковая (4).