Это первая запись из воспоминаний военного фельдшера. Текст служит предисловием к его фронтовому дневнику.
Прорыв к Седе и уличные бои
Вторые сутки батальон двигался на машинах. За это время колонна неоднократно подвергалась бомбежкам и обстрелам с воздуха, но, к счастью, обошлось без серьезных потерь. В пути пропал без вести лейтенант Масыш, командир батареи 45-мм орудий. Его так и не нашли. На маршруте оказалась река, за которой располагался город Седа. При попытке переправы противник открыл шквальный огонь, а вскоре появились и немецкие бомбардировщики. Однако в небе возникли наши истребители, завязался воздушный бой. Этой суматохой воспользовались наземные части: им удалось форсировать реку и вместе с танками ворваться на окраины города.
На улицах Седы разгорелись ожесточенные схватки. Воздушный бой тоже продолжался. Два немецких бомбардировщика были подбиты и загорелись. Экипаж одного из них выпрыгнул с парашютами и приземлился в нашем тылу. Второй самолет взорвался прямо в воздухе. Остальные вражеские бомбардировщики, беспорядочно сбросив бомбы, стали уходить. Но тут в бой вступили немецкие истребители. Почти одновременно загорелись два самолета — наш и вражеский. Наш истребитель упал далеко за городом, летчик не смог катапультироваться. Пилот немецкой машины выпрыгнул, но его парашют не раскрылся, и он разбился. После этого воздушная битва стихла.
Уличные бои в Седе тем временем продолжались. Нашим войскам удалось окружить город и перерезать все дороги. Когда большая часть города была уже под нашим контролем, немцы начали отступать, но на выходах попали под огонь танков и самоходных установок. Здесь врагу был нанесен сокрушительный удар, среди немцев началась паника. Все их попытки вырваться из кольца пресекались шквальным огнем. Бой длился больше часа, но постепенно сопротивление было сломлено. Весь город перешел под наш контроль. В плен сдались несколько десятков солдат — все, что осталось от этой группировки. Остальные полегли на улицах.
Победа далась нелегко. Были убитые и раненые. Среди погибших был врач нашей роты Самовалов. Легкие ранения получили комбат капитан Данилюк, командир взвода связи лейтенант Олейник и адъютант лейтенант Воробьев. Командование батальоном принял старший лейтенант Попов — бесстрашный политработник, под чьим руководством и был завершен разгром противника в Седе.
Передышка в лесу и курьезный инцидент
После боя часть снова двинулась в путь и остановилась в густом сосновом лесу. Солдаты принялись рыть землянки. Здесь они простояли больше двух дней. Рядом оказались река и хороший хутор, где удалось организовать баню. Люди помылись, переоделись и отдохнули. Утром и вечером выдавали по 100 граммов водки. В один из дней из госпиталя вернулся комбат капитан Федосов, чье возвращение все очень ждали. Вернулся и капитан Поликарпов, но его появлению, в отличие от Федосова, рады не были. Многие считали, что на его месте должен был остаться старший лейтенант Попов. Поликарпов не пользовался авторитетом у личного состава.
На второй день после его возвращения произошел показательный случай. Капитан Поликарпов при всех офицерах заявил, что медикам личное оружие не нужно, так как они не участвуют в прямом бою, а носят его лишь «для важности». На это врач Незамов резонно ответил: «А вам-то зачем? Вам оружие и вовсе ни к чему! Разве что набивать холку, когда от малярии трясет!» Все присутствующие расхохотались. Спор решили разрешить стрельбой по мишени — спичечному коробку с 15 метров. Ставили на кон свои швейцарские часы. Поликарпов промахнулся всеми тремя выстрелами, а Незамов поразил цель с первого. Под аплодисменты врач забрал часы. На следующий день Поликарпов попытался вернуть их, заявив, что это была шутка, и даже обратился в политотдел бригады. Но врач принципиально отказался возвращать выигрыш. Со временем история забылась, а капитан Поликарпов вскоре ушел со своего поста, окончательно потеряв уважение подчиненных.
Оборона в баронском имении
Батальон снова сменил дислокацию, остановившись близко к линии фронта. Разведка доложила, что здесь может произойти встреча с крупной немецкой группировкой, пытающейся вырваться из окружения. Началось строительство оборонительных рубежей. Рядом располагалось богатое имение с двухэтажным каменным домом, хозяйственными постройками и большим каменным погребом с железными дверями. Погреб был настолько прочен, что его не брали бы ни снаряды, ни мины. Хозяевам — молодому барону и его матери (муж барони служил в немецкой армии полковником) — приказали эвакуироваться. Они, помогая батракам, погрузили ценности на две телеги и уехали. Солдаты заперли погреб, внутри которого оставалось много провизии: ветчины, копчености, сало, яйца. Командование разрешило взять часть продуктов. «Пусть жена немецкого полковника немного понервничает», — решили бойцы.
С наступлением сумерек старшина Гуранов в саду обнаружил тайник, в котором было около пятидесяти бутылок дорогого вина, в основном коньяка и шампанского, а также банки с вареньем. Все это ночью переправили в машину. «От русского солдата не спрячешься, он все найдет. А вот если русский прячется — никогда не найдешь!» — с гордостью отметил фельдшер и рассказал поучительный случай с украинского фронта, когда солдат, украв курицу, спрятал ее под хвост лошади, и обыск ничего не дал.
Жестокий бой и разгром противника
Встреча с противником произошла на третий день. К тому времени наши позиции уже были усилены артиллерией, танками и «Катюшами». Немцам удалось прорвать окружение, и их единственный путь лежал через нашу оборону. Бой сразу принял ожесточенный характер. Нескольким вражеским танкам удалось прорваться, но пехота была отсечена и уничтожена огнем 45-мм орудий. Немцы, невзирая на потери, бросали в атаку все новые силы. В некоторых местах их пехоте удалось вклиниться в нашу оборону. Бой был жестоким. Противник нес огромные потери от огня нашей артиллерии и минометов, в дело вступили и «Катюши». Но враг, «как саранча», лез напролом.
Наши потери тоже были. Раненых уносили в усадьбу и размещали в том самом каменном погребе — самом безопасном месте. Появившаяся немецкая авиация разбомбила дом и постройки имения в руины, но погреб устоял. Бой шел до ночи. Утром инициатива перешла к нам — в контратаку пошел весь 19-й танковый корпус. К полудню с противником было покончено. Остатки немецких войск сдались в плен, некоторые разбежались по лесу. Враг оставил на поле боя много убитых и техники. Наши потери также были тяжелыми. Погибших бойцов бригады похоронили в большой братской могиле. Убитых немцев не хоронили, а их раненым помогали сами же пленные — таков был приказ.
Оборона у санатория и фронтовые будни
После марша часть заняла оборону у небольшой речки, на берегу которой стоял поселок, похожий на дом отдыха или санаторий, с красивыми домами и танцплощадкой в саду. Немцы открыли по нему такой сильный огонь, что пришлось отойти и окопаться на окраине. Вскоре авиация противника сравняла санаторий с землей, уцелела лишь танцплощадка. Всю ночь солдаты строили землянки с прочными перекрытиями в три-четыре наката из бревен. Для медпункта сделали две большие землянки — достаточно безопасные, чтобы укрыть раненых. Командный пункт батальона расположился рядом.
Следующий день прошел в артиллерийской и минометной дуэли. Раненых в тот день не было. Ночью разведчики привели двух «языков», но те ничего не рассказали. Кухня подъезжала утром, доставляя пищу в термосах, так как подъезд к позициям был опасен из-за вражеских осветительных ракет.
Позиционная война затягивалась. Ни одна из сторон не решалась на крупное наступление. Лейтенант Кириченко, командир взвода, самовольно отправился в разведку с группой бойцов. Они устроили переполох в немецких окопах, уничтожив несколько огневых точек, но почти вся группа погибла. Вернулись только Кириченко и двое солдат. За самоуправство его отстранили от командования, но он, недолго думая, снова отправился в разведку в одиночку. На этот раз он вернулся с ценным «языком» — немецким полковником с картами и документами. «Победителей не судят» — Кириченко вернули взвод. Спустя два дня он погиб, попав под автоматный огонь во время очередного задания.
Оборона длилась уже неделю. Днем — постоянная перестрелка, ночью — относительное затишье, в котором работали разведчики. Однажды ночью группа немцев ворвалась в окопы одной из наших рот, забросала их гранатами и, уходя, захватила двух пленных. Пятеро наших солдат были убиты, четверо ранены.
Воздушный бой и гибель лейтенанта Лебедева
Немецкая авиация часто появлялась в небе, но встречала плотный зенитный огонь. На седьмой или восьмой день зенитчики сбили вражеский самолет. Пилот выпрыгнул с парашютом и приземлился в нейтральной полосе, примерно в пятидесяти метрах от наших окопов. И немцы, и наши бросились его захватить. Первым к летчику успел младший лейтенант Лебедев с двумя бойцами. Немец даже не успел освободиться от парашюта. Но, когда до своих окопов оставалось метров десять, Лебедев упал, сраженный пулей снайпера в голову. Вынести его тело удалось только с наступлением темноты — высунуться из окопа было невозможно.
Обстрел кухни и суеверия солдат
Однажды поздно вечером к позициям подъехала полевая кухня. Вместе с ней прибыл и доктор Незамов, который в последнее время часто отлучался в тыл. Вскоре после его появления немцы открыли необычно сильный ночной огонь. Снаряд прямым попаданием убил повара, ранил его помощника и начальника боепитания. Была разбита и наша санитарная машина — к счастью, пустая. Среди солдат поползли разговоры: мол, пока врача нет — все тихо, а как появится — сразу обстрел. «Лучше бы он не приезжал, сидел бы себе в хозвзводе», — говорили бойцы, связывая его появление с напастями.
Обратите внимание: Женщина-врач в «районе смертников». Как доктор Бейкер изменила общественное здравоохранение и спасла тысячи детских жизней.
Больше интересных статей здесь: История.
Источник статьи: Бои в районе города Шауляй (1).