Мой мир был особенным с самого начала: я почти не различала запахов и не умела лаять, как другие собаки. У меня даже не было имени. Но что у меня было, так это гладкая черная шерсть, всегда влажный нос и непослушный хвост, который жил своей жизнью. Я не помню своего рождения, но день своей смерти — помню в мельчайших деталях.
Первое, что я осознала, — это калейдоскоп красок, шума и движения. Люди, звуки, суета... А потом — тепло её рук. Черноглазая девочка по имени Саня держала меня, и я могла повернуться, чтобы лизнуть её щёки и нос. Это было блаженство для нас обеих.
Потом появилась розовая миска, полная белой, сладкой жидкости — «мо-ло-ко», как сказала Саня. Напившись, я почувствовала, как тяжелеют веки... и погрузилась в сон. Хрррр...
Новый дом и Бабушка
Я проснулась уже в другом месте. Надо мной склонилось доброе, морщинистое лицо. Саня называла эту женщину Бабушкой, и я приняла это имя. Здесь было просторно, тихо и мало людей. Я обрела свободу: могла носиться по двору, пытаться поймать беспечных кошек и знакомиться с другими собаками. Это была настоящая радость!
Саня куда-то уехала, но Бабушка стала для меня всем. Она кормила меня самой вкусной едой, гладила по спине и чесала живот. Но лучшим моментом каждого дня был рассвет. Я тихонько пробиралась в щель двери и, спотыкаясь от нетерпения, взбегала по лестнице в её комнату. Забраться под тёплое одеяло, вдохнуть её пряный, уютный запах и лизнуть морщинистую шею — вот что означало для меня настоящее счастье. Ах, как же хорошо было жить!
Последняя прогулка
В тот день соседская девочка упросила Бабушку отпустить меня с ней погулять. Мне надели ошейник с поводком. «Пока, Бабушка. Мы скоро...», — подумала я, выходя за калитку. Я так и не закончила эту мысль.
Я чётко помню момент своей смерти. Из-за ворот вырвался огромный соседский волкодав, которого я всегда инстинктивно боялась. Его звериный оскал, гигантские белые клыки и чудовищное рычание стали последним, что я увидела и услышала в той жизни.
Теперь всё иначе. В этом новом, незримом мире у меня прекрасное обоняние, я научилась лаять. И у меня, наконец, есть имя. Меня звали Багира.