Шокирующая находка
«Дерьмо!» — вырвалось у меня вслух, и я тут же мысленно повторил ругательство. Ругаться при гостях нельзя, но подобрать другое слово для ситуации было невозможно. Всё складывалось отвратительно: в номере 313 отеля «Туз на ривере» лежал мёртвый человек.
Сами по себе трупы меня не пугали — я видал и не такое на службе. Но найти тело в фешенебельном отеле — это совсем не то же самое, что на свалке за городом. Самое ужасное — я не понимал, что его убило. Обычные причины вроде ограбления или самоубийства в казино хоть и неприятны, но логичны. Здесь же всё было иначе.
В глаза сразу бросались неестественно красные белки, будто все сосуды лопнули. Из ушей сочилась кровь — барабанные перепонки были разорваны, но отчего? Конечности скрючены предсмертной судорогой, пальцы впились в ковёр — смерть была мучительной, но криков никто не слышал.
На автомате я достал из кармана счастливую монетку и начал перекатывать её между пальцами. Этот трюк успокаивал. Подбросив кружок, я задал вопрос: звонить владельцу отеля или сразу в полицию? Решка — полиция, орёл…
«Решка», — констатировал я, шлёпнув пойманную монету на тыльную сторону ладони. Всё верно, господин Орлов только разозлится, а приказать сможет лишь одно. Времена, когда проблемы решали «в мешок да в реку», прошли. Я набрал 112 и чётко доложил: «Отель «Туз на ривере». Обнаружен труп постояльца. Смерть предположительно насильственная. Причина не установлена».
Оператор, разумеется, стал задавать уточняющие вопросы. Это меня не смутило — профессию можно сменить, но привычки остаются. Я повторно передал все детали и стал ждать. Полиция, прикормленная Орловым, приедет быстро. Хорошо бы, если пришлют Гайдзина. Вид трупа вызывал смутную тревогу. Я ничего не понимал и очень хотел увидеть знакомое лицо.
Появление эксперта
Гайдзин. Прозвище приклеилось к Серёге сразу и прочно — как ещё называть человека с русским именем и японской фамилией Ивасаки? Да и внешность у него была чисто японская, гены отца взяли верх.
В полиции он работал судмедэкспертом, хотя приставку «судмед» можно было бы убрать, не потеряв смысла. Иногда мне казалось, что Гайдзин знал всё. Проблема в том, что большая часть его знаний в работе не пригождалась. Но это ладно, лишь бы ему нравилось.
Полиция приехала быстро, я кивнул знакомым — слов не требовалось. Гайдзин появился следом — степенный, собранный, с чемоданчиком. Он даже не посмотрел на меня, прошёл мимо, присел у тела и замер на несколько минут.
«Дерьмо», — наконец произнёс он.
«Это я и сам заметил».
Гайдзин едва повернул голову, обозначив участие в диалоге. Пальцами в перчатках он осмотрел лицо, шею, расстегнул рубашку, через лупу изучил ногти. Поморщился. Заглянул в рот фонариком.
«Отёк? Следов удушения я не заметил», — попытался я опередить его.
Теперь Гайдзин обернулся и посмотрел мне прямо в глаза. «Их и нет. Отёка тоже не вижу. Как и физических повреждений. Ты видишь следы борьбы?»
«Ну, умер он не мирно».
«Он умер мучительно. Но это больше похоже на агонию. Он мужчина не слабый. Отсюда опрокинутая тумбочка, стул…»
«Его накачали?»
«Вот это хороший вопрос. Красные глаза, синюшность… — он повращал шею жертвы и хмыкнул. — Яд, скорее всего. Гемолитический».
«Эээ… Это опасно?»
Гайдзин молча отвернулся и продолжил осмотр. Ждать я не стал — он никогда не говорил, если ответ не был необходим. «Не опасно» — значит, не опасно. Я отошёл к полицейским для формального опроса.
Первые странности дома
Вечером, вернувшись в пустую квартиру, я тяжело выдохнул. День добавил мороки. Если покойный хоть не капал на мозги, то господин Орлов, прилетевший под конец, орал по полной программе. Его можно понять: труп — это убытки, а следователи, шныряющие по номерам, — убытки на порядок больше.
Единственное, чего я сейчас жаждал сильнее баночки холодного пива, — принять полулежачее положение. Внутри было тихо. После ухода Марины орал в моей жизни только Орлов. Но кое-чего не хватало.
«Тан!» — позвал я кота, скидывая ботинки. Тишина. «Та-а-ан!» Зажёг свет, прошёл в гостиную. «Танкян! А ну встань передо мной, как лист перед травой!»
Только тогда раздался ленивый, полный самомнения мявк. Чёрный, с неровным белым пятном на носу, кошак вышел мне навстречу. «Докладывай». Танкян мельком посмотрел на меня и улёгся на пол. Он вёл себя слишком вяло, но я был уставшим, чтобы анализировать.
Забрав из холодильника пиво, я прошёл в комнату. По привычке, не глядя, метнул ключи на стол и уже готов был рухнуть на диван, но что-то остановило. Я не услышал звона металла и удара о дерево. Обернулся. Ключей на столе не было.
Я мог бы допустить, что промахнулся. Но звякнуть они должны были. О сервант, об пол…
«Бздынь!»
Я резко перевёл взгляд на звук. Ключи лежали на полу, под столом, ровно по центру. Впору было помянуть чёрта, но меня останавливало два обстоятельства. Первое — я не верю в потустороннее. Второе — в потустороннее верит Танкян. Но кот продолжал лежать в коридоре, не реагируя.
Медленно, словно ожидая подвоха, я подошёл к столу и поставил на него банку пива. Никаких неожиданностей. Стол был твёрдым и неколебимым.
<Монетка снова оказалась в руках. Думать в тишине стало страшно. Я щёлкнул кнопку старого музыкального центра. Из колонок полился быстрый ритм. Монетка побежала между пальцами. Пока в дело не вступил вокалист: «Poisoning a drink, bleeding in a sink…» — слова выстреливали с такой скоростью, что на второй строчке пальцы упустили монету.
Я поймал её и занёс над ладонью. Позвонить Гайдзину? Орёл — позвоню. Решка… Решка. Ну правильно, он сам едва добрался до дома, а ничего особого и не произошло. Я начинал думать, что просто накручиваю себя.
Эксперимент: поднял ключи, ушёл в коридор, повторил бросок… «Бздынь». На этот раз ключи, как и положено, упали на стол, слегка проехав по поверхности. Я пожал плечами — мистика, будь она неладна.
Но успокоиться уже не получилось. Пиво не доставило удовольствия, опьянения не почувствовал. Выбросил банку и ушёл в спальню.
Меня преследовало ощущение неправильности. Труп? Ерунда, Гайдзин разберётся. Ключ? Глюк. Под сон мысли свелись к двум вещам. Во-первых, завтра выходной, и я твёрдо решил послать Орлова, если он позвонит. Во-вторых, Танкян вёл себя слишком тихо. Обычно он сопровождал мои действия презрительным фырканьем, а теперь…
«Мрррр». Кот подошёл к кровати и попытался запрыгнуть. Лапы скользнули, и он свалился. Получилось только со второго раза. Он недовольно мяукнул и свернулся калачиком рядом с моим лицом. Не похоже на него. Танкян слишком независим, чтобы засыпать со мной. А неудачный прыжок — и вовсе что-то за гранью. Я решил отвезти его завтра к Марине. Так и уснул, чувствуя на щеке его тихое, хрипловатое дыхание. Это мне не нравилось.
Новые аномалии и теория вероятностей
Утром, собравшись с мыслями, я позвонил Гайдзину. Он ответил сразу. «Ты уже встал?» — спросил я, не придумав, что сказать. «На работу собираюсь. Ты мне подкинул труп», — последовал ответ. «Что-то случилось», — констатировал он, не спрашивая. «И да, и нет». «Заскочу по дороге».
Гайдзин выглядел аккуратно даже в субботу утром. «По крайней мере, трупа не наблюдаю», — заметил он, проходя в квартиру. «Шутить изволишь?» Он не ответил, но спросил: «А что с котом?»
Я пересказал события прошлого вечера. Гайдзин слушал бесстрастно. «Думаю, просто переутомление. Хватай кота и садись в машину, подброшу до Марины. Танкян беспокоит меня гораздо больше».
Мы сели в его машину. По дороге он, как всегда за рулём, разговорился: «Китайцы новый спутник запускают». «Хм?» — отозвался я. Проще было дать ему выговориться. Если бы я слушал его постоянно, то знал бы всё о китайских спутниках, сверххолодной плазме и производстве велосипедов в Буркина-Фасо. Эрудит.
Но дорога заняла всего минут пятнадцать. Мы подъехали к клинике и остановились у обочины, прямо в луже. Прежде чем я успел что-то сказать, над капотом поднялся пар. «Вода на горячий двигатель попала», — сказал Гайдзин, но, потянувшись к рулю, понял, что дело хуже. Пар превращался в туман, слышалось шипение, ноги чувствовали тепло.
«Валим, Серёга!» В этот момент раздался хлопок, похожий на взрыв. Меня подбросило на сиденье. «Варим!» — крикнул в ответ Гайдзин, срываясь на японский в момент волнения.
Я выскочил, но вспомнил: «Танкян!» Вернулся, схватил переноску с орущим котом и отбежал. Лужа выкипела целиком, а правое переднее колесо взорвалось, шина была оплавлена.
«Это что, прорыв теплотрассы?» — спросил я. «Нет, Игорь. Температура плавления резины раза в два выше. Воду вскипятило что-то ещё».
Вокруг собирались люди. Гайдзин махнул рукой в сторону клиники. Я пошёл, волнуясь за кота больше.
Собираем пазл
Марина встретила у входа, забрала Танкяна на осмотр и выпроводила меня. Я вернулся домой один. Через час позвонил Орлов, требуя на службу. Я отбрехался совместными с полицией мероприятиями.
Вечером Марина принесла кота. «Что с ним?» — спросил я. «Не знаю», — вздохнула она. «Он определённо не здоров. У него деградировала часть функций ЦНС. Но я не наблюдаю признаков процесса. Такое ощущение, что у него одномоментно и спонтанно отмерла часть нервных клеток».
«Количество странностей растёт», — пробормотал я. «Это не первая?» — спросила Марина. В этот момент в дверь позвонил Гайдзин. Он выглядел озадаченным — для него это было равносильно панике у обычного человека.
«Ну что там? От чего он умер?» — спросил я. «Не знаю». «Ты уже второй человек, говорящий это сегодня». Гайдзин достал распечатки. «Он умер от асфиксии. Все повреждения вызваны резким перепадом давления». «Он водолаз что ли?» — усмехнулся я. «Тебе виднее, он твой клиент. Может, водолаз. Может, космонавт. Но он погиб именно в номере. Что послужило причиной — не знаю».
Мы стали перечислять странности: труп с баротравмой, Танкян с повреждением мозга, провалившиеся ключи, выкипевшая лужа. «События не связаны и теоретически невозможны!» — воскликнул я.
Марина включила компьютер и онлайн-карты. «Вы слишком глубоко лезете. Сначала надо выяснить, где болит». Она поставила точки на карте: отель, моя квартира, ветклиника, место с лужей. «А это квартира Людки Соколовой. Она вчера жаловалась на чертовщину».
Точки легли почти на идеальную прямую линию, пересекающую город. «На случайность не похоже», — пробормотал я. «Прямая линия, Игорь», — сказал Гайдзин. «В природе много прямых». «Это не природа, это рисунки на карте. Могу представить природное объяснение. Например, поток экзотических частиц из космоса… Стоп! Частицы!»
Он попросил Марину отдалить карту и продлить линию на северо-восток. Там оказалось Поярково. «Коллайдер», — произнёс я вслух. Гайдзин как раз вчера рассказывал про коллайдер в Пояркове.
«Частицы фундаментальны. После синтеза в коллайдере будут двигаться по прямой. Это всё ещё звучит как бред, но имеет внутреннюю логику», — объяснил Гайдзин.
Мы выяснили расписание пусков коллайдера, но времена не совпадали с нашими инцидентами. «Мы что-то упускаем», — сказал я. Гайдзин предположил, что коллайдер потребляет много энергии, и скачки можно отследить. Но данные были закрытыми.
Марина предложила позвонить Феоктистову из Энергосбыта. Я когда-то выручил его, и теперь мог сыграть на этом. Он неохотно, но согласился прислать графики потребления.
Пока ждали, я играл с монеткой. Данные пришли. На графиках чётко виднелись пики потребления, совпадающие по времени с нашими странными событиями, но не с официальными пусками коллайдера.
В этот момент раздался низкочастотный гул, а изображение на мониторе исказилось. «Надо ехать к коллайдеру. Сейчас», — сказал я. Марина была против, но мы с Гайдзином уже выходили.
Разгадка в Поярково
По дороге позвонил Феоктистов: «После твоего запроса я тоже последил. Минут пятнадцать назад был резкий скачок потребления на пятьдесят процентов. Лишние мегаватты забрала линия, ведущая в Поярково».
Мы приехали. «На территорию нас не пропустят», — сказал Гайдзин. «Мне не нужно знать, что там, чтобы ориентироваться», — ответил я и повёл его через лес к развалинам старого здания. Через подвал и старые тоннели мы проникли на закрытую территорию.
На платформе суетились люди, погрузчик вывозил какое-то устройство. Гайдзин оживился. «Это то, о чём я думаю?» — спросил он. «Надо пойти ближе». Мы спрятались за забором. «Пеннинг и Иоффе», — выругался Гайдзин. «Конфигурация магнитных ловушек для хранения антиматерии».
«Чем это нам грозит?» — спросил я. «Сама антиматерия — ничем. Её слишком мало. Но коллайдер не предназначен для таких экспериментов. Чтобы попытаться это сделать, его вывели на сверхштатный режим». «Что вызвало скачки энергии». «Плевать на энергию! Последствия таких экспериментов не изучались».
«Зачем это делать?» «Деньги, Игорь. Сколько, по-твоему, там антивещества?» «Пару граммов?» «Пару миллионных долей грамма». «И какой профит?» «Пару десятков миллиардов долларов. Навскидку».
Гайдзин достал телефон для записи видео. «Мы ничего не докажем. За этим стоят большие шишки». Я хмыкнул и набрал Орлова. «Скажите, насколько сильно вы хотите посадить тех, кто виновен в смерти нашего постояльца? Отлично. Теперь слушайте внимательно…»
Эпилог
Через несколько дней мы наблюдали, как к исследовательскому центру подъезжала полиция. Ордеры на арест руководства были выписаны.
«Всё же я не понимаю, Серёг. Как антивещество могло всё это вызвать?» — спросил я. «Не оно. Коллайдер сталкивает частицы, они «взрываются» и комбинируются в другие. Этот коллайдер нового типа, для тяжёлых ионов. Его вывели на сверхштатный режим. Предполагаю, что синтезировались некие частицы, влиявшие на квантовые свойства вещества вокруг. Но чтобы достоверно выяснить, что произошло, потребуются годы, возможно, десятки лет. Это новое слово в физике».
«Значит, надо это отметить!» — я достал монетку. «Решка — угощаешь меня чаем, орёл — я тебя пивом». Бросок… Решка. «Эй, что за дела! Мы же починили вероятности!» «Нет, Игорь. Мы починили квантовые эффекты. А монетка — это просто монетка». Он пошёл к машине, но обернулся: «А пить вредно».
[1] Revenga (System Of A Down)
Автор: Артём Виноградов
Источник: https://litclubbs.ru/writers/6380-prosto-monetka.html
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
#монетка #научная фантастика #вероятности #детектив #наука
Еще по теме здесь: Новости науки и техники.
Источник: Просто монетка.