Политические баталии вокруг «традиционных» и «нетрадиционных» отношений затрагивают вопросы гомосексуальности лишь поверхностно. На самом деле, они являются отражением глубокого идеологического противостояния, которое определяет судьбу современного капитализма и саму сущность человеческого предназначения.
Декоративные элементы гей-парада в Брюсселе
От защиты прав к государственной политике
Изначально движение за права ЛГБТ было общественной инициативой, но, превратившись в инструмент государственной политики ведущих мировых держав, оно во многом утратило свою освободительную сущность. Политика поощрения сексуального разнообразия, продвигаемая на международном уровне, встречает сопротивление во многих странах. Критики видят в ней угрозу для традиционных семейных и социальных структур. В ответ возникает политика запретов и пропаганды «традиционных ценностей». Однако запретительные меры обречены на неудачу в мире, где представление о свободе частной жизни стало глобальным завоеванием. Пропаганда же «традиционности» часто проигрывает, поскольку апеллирует к древним текстам, в то время как дискуссия о сексуальной свободе ведется на языке современности.
Философский и антропологический контекст
В журнале «Логос» была опубликована статья социального антрополога Артема Космарского «Всемирная история как подход к любви и отказ от нее». На обширном материале автор показал, как христианские табу и идеал любви повлияли на европейскую цивилизацию. Это сочетание привело сначала к «романтической революции» XIX века, когда брак по любви стал нормой, а затем — к утрате этого идеала и культу индивидуального наслаждения. Хотя в статье прямо не затрагивается тема ЛГБТ, автор подходит к ней вплотную, исследуя ее в других работах как с научной, так и с мировоззренческой точек зрения.
В интервью «Эксперту» Космарский обозначил ключевые линии философской полемики вокруг ЛГБТ, а также тренды и утопии следующего этапа развития человечества.
Почему тема стала столь противоречивой?
Интерес к теме ЛГБТ и государственному регулированию сексуального поведения не случаен. Это не просто «моральная паника». То, что люди делают в интимной сфере, фундаментально влияет на высшие социальные структуры, идеологические системы и понимание мира.
С антропологической точки зрения, однополые отношения — явление, широко распространенное в истории и культурах мира. Из сотен изученных культур лишь 12% не имеют о них представления, 21% считают нормой, 26% — умеренно осуждают, а 41% — отвергают и наказывают. В Древней Греции или среди японских самураев такие отношения были встроены в социальный порядок. Поэтому дискурс о «единых традиционных ценностях» слаб, ведь традиции крайне разнообразны.
Особый вклад христианства
Говоря о «традиционных ценностях», обычно имеют в виду христианскую традицию, чей вклад в историю любви и секса ключевой. Запрет на однополые отношения, присутствовавший в Ветхом Завете, в христианстве получил догматическое обоснование в посланиях апостола Павла. Он синтезировал иудейскую критику с греческой стоической идеей «природы» (fusis) — естественного, божественного порядка. Павел настаивал на взаимодополняемости мужского и женского как анатомической и божественной истине, противостоящей изменчивым человеческим желаниям.
Однако в современной западной культуре этот аргумент потерял силу. Феминистский и постструктуралистский дискурс (от Бурдье до Фуко) показал, что «естественное» часто является маскировкой социального порядка. Христианский запрет, тем не менее, был радикальным нововведением для древних обществ, которые были фаллократическими и строились на отношениях господства и подчинения, в том числе в сексе. Однополые отношения там не были символом свободы, а служили утверждению власти и социальной иерархии.
От греха к идентичности: рождение «гомосексуала»
В Средние века запрет на гомосексуальные практики сохранялся, но не существовало «гомосексуала» как особого типа личности. Это изобретение Нового времени. Термин появился в 1868 году. До этого был грех содомии — проступок, а не сущностная характеристика человека.
Перелом связан с Просвещением, секуляризацией и утверждением ценности частной жизни. Параллельно, от Руссо и де Сада, развивалась идея о «естественных» склонностях и чувствах как высшем мериле истины. Сексуальное влечение стало рассматриваться как одно из таких естественных влечений.
В XIX веке вместо «содомии» укрепилось представление о гомосексуалисте как об особом человеке с врожденными наклонностями. Эта тема попала в поле медицины и психиатрии как «извращение». Однако к середине XX века, с работами Альфреда Кинси и развитием сексологии, стал доминировать иной подход: гомосексуальность — естественный вариант в спектре человеческой сексуальности. Исключение ее из списка психиатрических диагнозов (1974-2013 гг.) закрепило этот статус.
Сексуальная революция и новые запросы капитализма
Сексуальная революция 1960-х, связанная с фрейдомарксизмом и контркультурой, выступала за освобождение желаний от оков репрессивного общества. Однако сегодня ЛГБТ-политика из контркультуры превратилась в официальный курс мощных государств.
Этот переход можно объяснить с позиций политической экономии. Классическому индустриальному капитализму была нужна стабильная семья как «фабрика» дисциплинированных рабочих. Современному неолиберальному капитализму нужен, прежде всего, гибкий потребитель. Такому субъекту выгодно быть рефлексивным, меняющимся, с множеством желаний и минимальной стабильностью. Революционные идеи квир-теории о текучести идентичностей парадоксальным образом совпали с коммерческим интересом к созданию новых рынков через постоянное самообновление личности.
Есть и империалистическое измерение: разрушение устойчивых традиционных структур облегчает включение стран в глобальную экономику. Кроме того, работает «диктатура современности» — социальное давление, заставляющее быть «прогрессивным» и постоянно переосмысливать свою идентичность.
Главный тренд: отказ от будущего
Однако, по мнению Космарского, ключевая правда лежит глубже. Мы живем в эпоху уникального и, вероятно, необратимого процесса — массового отказа от деторождения. На протяжении почти всей истории семья и дети были неизбежностью. Появление эффективной контрацепции в XX веке дало техническую возможность отделить секс, любовь и брак от рождения детей.
Социолог Энтони Гидденс назвал такие связи «чистыми отношениями» — союзами, существующими ради удовольствия и комфорта партнеров. Гомосексуальные союзы исторически были близки к этой модели. Теперь же большинство гетеросексуальных пар также стремятся к «чистым отношениям», что сближает их опыт с опытом ЛГБТ и повышает общую симпатию к нему. Некоторые теоретики (Ли Эдельман, Лео Берсани) прямо заявляют, что суть гомосексуальности — в примате влечения, отрицании будущего и детей.
Выбор в пользу комфорта, «жизни для себя» и отказа от Другого (в лице партнера противоположного пола и ребенка) становится массовым. Это ведет к росту уязвимости, эгоцентризма и страха перед любыми глубокими отношениями, которые начинают восприниматься как насилие над личными границами.
Утопии и антиутопии будущего
На горизонте возникает утопия (для одних) и антиутопия (для других) полного освобождения от репродуктивного труда. По аналогии с тем, как фабрика освободила от физического труда, искусственная матка, как предполагается, освободит от труда деторождения. Материнство предлагается разделить на биологическое (деиндивидуализированное, в инкубаторе) и социальное (коллективное воспитание).
Для Космарского же чудом и величайшим даром христианско-европейской цивилизации стало исторически недолгое единство любви, семьи и детей, достигнутое в эпоху «романтической революции». Сложная структура, где биологическое влечение, свободный выбор, любовь и рождение ребенка могут быть соединены, — это хрупкое и ценнейшее достижение. Современность же предлагает разобрать эту конструкцию на простые элементы: отделить секс от любви, любовь от детей, растворить различие полов в множестве идентичностей.
Альтернатива запретам и гедонизму
Религиозный фундаментализм, пытающийся вернуться к системе принудительных браков без любви, обречен, так как отменить дар свободы и сознания невозможно. Запреты и апелляции к авторитету уже не работают.
Альтернативой, по мнению философа, может быть только сознательный, свободный выбор в пользу любви как силы, более важной, чем удовольствие. Выбор семьи и детей не из страха или долга, а как умножение этой любви. На индивидуальном уровне это путь к полноте бытия. Однако в социальном масштабе история, увы, склоняется к «Великому неприятию» (Il gran rifuto) этого дара в пользу жизни для себя.
Обратите внимание: Создание патио на собственном участке.
Больше интересных статей здесь: Технологии.