Россия может компенсировать потери «Газпрома» на европейском газовом рынке, развивая производство низкоуглеродной газохимической продукции, в первую очередь аммиака, для последующего экспорта. Это позволит найти новое применение высвобождающимся объемам природного газа.
В 2021 году экспорт «Газпрома» в Европу и Турцию составил около 174 млрд куб. м газа. В результате политики ЕС по отказу от российского газа к концу 2022 года недопоставка может достичь 90 млрд куб. м, а к 2023 году неиспользуемые экспортные мощности могут превысить 120 млрд куб. м. К концу десятилетия этот разрыв станет еще больше.
У России есть ограниченное время — примерно до начала 2030-х годов — чтобы не только разработать, но и реализовать стратегии компенсации. В противном случае «Газпром» рискует потерять значительную часть экспортной выручки, которая критически важна для финансирования инвестиционных программ и поддержания низких цен внутри страны. Помимо прямых финансовых потерь и ухода с рынка, это грозит сокращением объемов добычи, что негативно скажется на занятости, налоговых поступлениях и заказах для смежных отраслей.
Пока что падение физических объемов экспорта компенсируется рекордно высокими ценами на газ. За первое полугодие 2022 года чистая прибыль «Газпрома» по МСФО составила 2,514 трлн рублей, что более чем в 2,5 раза превышает показатель аналогичного периода прошлого года. Однако по мере стабилизации цен (пусть и на более высоком уровне) снижение объемов неизбежно ударит по доходам компании.
Куда направить высвобождающиеся объемы газа?
В поисках новых рынков сбыта обсуждаются различные стратегии компенсации.
Одна из них — развитие внутреннего рынка. Полная газификация регионов и рост потребления газа в качестве моторного топлива могут добавить к 2030 году около 30 млрд куб. м. Однако эта мера не способна компенсировать потерю экспортной выручки.
В сфере перенаправления потоков основные надежды связаны с проектом «Сила Сибири-2», который должен поставлять до 50 млрд куб. м газа в Китай через Монголию. Строительство может начаться в 2024 году, но для этого необходим подписанный долгосрочный контракт, чего китайская сторона пока не спешит делать. Альтернативой может стать увеличение импорта СПГ Китаем.
Планируемые мощности по сжижению газа в Балтии (проекты «СПГ-Портовая» и «Русский») вместе с возможными свопами с Ираном могут перенаправить из Европы около 22-25 млрд куб. м газа. В сумме с внутренним рынком и новыми трубопроводными проектами это покрывает лишь часть ожидаемого падения экспорта. Значительные объемы газа остаются «неустроенными».
Крупные проекты СПГ в России сталкиваются с серьезными вызовами, главный из которых — отсутствие отечественных технологий для масштабного сжижения. Правительство выделило средства на преодоление этого отставания, но отраслевые эксперты считают их недостаточными. Изначально амбициозные планы по производству СПГ к 2035 году уже были скорректированы в сторону снижения.
Контуры компенсирующей стратегии
Возникает логичный вопрос: существует ли долгосрочная стратегия, актуальная и после 2050 года, которую можно начать реализовывать уже сейчас, без непреодолимых препятствий? Положительный ответ, по нашему мнению, лежит на поверхности, но его поиск затруднен стереотипным мышлением.
Поиск не должен ограничиваться только газом или СПГ. Не менее ценна стратегия, связанная с экспортом продуктов переработки метана. Важен не форма поставки (газ или СПГ), а конечная ценность продукта.
Долгосрочная экспортная стратегия до 2050 года должна соответствовать глобальной экологической повестке, включая обязательства России по достижению углеродной нейтральности к 2060 году. Это означает, что экспортируемые природный газ и газохимия должны либо сами быть низкоуглеродными, либо их углеродный след должен компенсироваться.
Несмотря на временное отступление «зеленой» темы на фоне энергокризиса, было бы ошибкой полностью игнорировать ее в долгосрочной стратегии. Однако важно избегать крайностей и бороться не с углеводородами как таковыми, а с выбросами парниковых газов. Декарбонизация нефтегазовой отрасли возможна и совместима с климатическими целями.
Высокие цены на газ — это не временное явление, а начало новой эры, обусловленной сбоем инвестиционного цикла в отрасли и монетарной политикой западных стран. Эти цены уже спровоцировали кризис в газохимической промышленности стран-импортеров, особенно в производстве азотных удобрений. В Европе оно сократилось более чем на 70%. В то же время страны-экспортеры газа получили огромное конкурентное преимущество как поставщики сырья для удобрений.
Таким образом, оптимальной компенсационной стратегией, отвечающей всем требованиям, является производство «голубого» водорода из природного газа с последующей его конверсией в низкоуглеродный аммиак для экспорта на мировые рынки.
Дополнительные аргументы в пользу стратегии
Стратегия низкоуглеродного водорода и аммиака предпочтительнее масштабного СПГ по нескольким причинам. Во-первых, СПГ рассматривается как переходное топливо, и пик спроса на него, по некоторым прогнозам, может быть достигнут уже в 2034 году. Во-вторых, Россия отстает в технологиях крупнотоннажного сжижения, что ставит ее в невыгодное положение по сравнению с США, Катаром и Австралией.
Несмотря на это, стратегии водорода и аммиака уделяется мало внимания, что объясняется как стереотипами, так и объективными причинами: отсутствием глобального рынка низкоуглеродного водорода, логистическими сложностями его экспорта, потенциальными санкционными рисками и сомнениями в наличии необходимых технологий. Однако эти препятствия преодолимы.
1. Формирование рынка. Превращение низкоуглеродного водорода из нишевого в массовый продукт неизбежно. Потребление, по прогнозам, вырастет с менее 1 млн тонн в 2021 году до 16-24 млн тонн к 2030 году. К 2050 году миру может потребоваться около 614 млн тонн водорода в год, из которых треть будет «голубой». На этом фоне российские планы по экспорту 15-50 млн тонн к 2050 году выглядят скромно.
2. Решение логистической проблемы. Ключом к экспорту водорода на большие расстояния стала не его прямая транспортировка, а перевозка производных, в первую очередь аммиака, с последующим расщеплением на месте потребления. Ведущие европейские энергокомпании уже планируют строить терминалы для приема низкоуглеродного аммиака.
3. Санкции и текущий спрос. Даже в условиях санкций «голубой» водород найдет рынок сбыта в виде аммиака — сырья для азотных удобрений, в которых мир испытывает острый дефицит. Аммиак пока не попал под прямые санкции. Участие нефтегазовых компаний в этом бизнесе позволит решить давние логистические проблемы отрасли, построив специализированные портовые мощности и флот.
4. Технологическая база. Опасения по поводу отсутствия технологий преувеличены. Россия имеет значительный опыт в паровом риформинге метана, синтезе аммиака и закачке CO2. Для повышения эффективности улавливания углерода необходимо развивать современные технологии, такие как автотермический риформинг.
Пауза перед рывком
Перенос подготовки новой энергетической стратегии России до 2050 года создал неопределенность, но также дал время для переосмысления подходов. В ходе дискуссий пока не появилось революционных идей, поэтому отсрочка позволяет рассмотреть альтернативные варианты, особенно в экспортной части.
Высвобождающиеся объемы природного газа можно перенаправить на производство «голубого» водорода и низкоуглеродного аммиака. Это гарантирует устойчивый рынок для газохимической продукции в исторической перспективе, даже при длительном сохранении санкций.
Аммиак — мобильный товар, не привязанный к трубопроводам, его можно экспортировать морским путем. Превращение России в ведущего экспортера низкоуглеродного аммиака смягчит кризис на мировом рынке удобрений и станет весомым вкладом в решение глобальной продовольственной проблемы.
Обратите внимание: Производство древесного угля: сырьевые факторы.
Больше интересных статей здесь: Промышленность.
Источник статьи: Решение — развитие в России производств низкоуглеродной газохимии, прежде всего аммиака, с прицелом на экспорт.