Моя первая встреча с пингвином произошла в детстве, когда наш сосед Игорь Адольфович вернулся из экспедиции в Антарктиду. Мама, взволнованная его возвращением, сказала мне: «Сходи к нему, посмотри, какого удивительного пингвина он привез!» Не дослушав до конца, я схватил свежую корюшку из миски и стремглав помчался к соседу, полный детского любопытства и предвкушения.
Разочарование и неожиданность
Пингвин оказался огромным — даже выше меня. У него была аккуратная белая манишка, лоснящаяся шкура и невероятно грустные, почти человеческие глаза. Однако он стоял неподвижно в углу комнаты и не проявил ни малейшего интереса к предложенной мной рыбке. Причина быстро стала ясна: это было не живое существо, а искусно изготовленное чучело — молчаливый свидетель далёких ледяных просторов.
Настоящая встреча в Антарктиде
Увидеть живых пингвинов мне довелось значительно позже, уже во взрослом возрасте, когда я оказался в самой Антарктиде. Я плавал среди величественных ледников на небольшом исследовательском судне, которое когда-то было китобойным кораблём. Там, в их естественной среде обитания, я наконец познакомился с этими удивительными птицами по-настоящему.
Историческая путаница: пингвины и гагарки
Интересно, что история самого названия «пингвин» полна неожиданных поворотов. В XVII веке, когда об Антарктиде ещё ничего не было известно, это имя носили совсем другие птицы — бескрылые гагарки, обитавшие в северной части Атлантического океана. На них было легко охотиться, их буквально ловили голыми руками. В те времена вопросы охраны природы не стояли на повестке дня, что привело к печальным последствиям. Последняя пара этих северных «пингвинов» была убита в 1790 году на острове Элди-Рок в Исландии. Только в следующем столетии это звучное имя «перешло по наследству» к тем нелетающим птицам Южного полушария, которых мы знаем сегодня.
К счастью, в наше время пингвины находятся под защитой, и им, в отличие от их северных тёзок-гагарок, не грозит печальная участь исчезновения.