В своей работе «Вне Земли» Константин Циолковский с пугающей точностью описал ужас открытого космоса: безграничную пустоту, отсутствие опоры, неминуемую гибель от удушья или голода для того, кто отважится покинуть корабль. Эта картина казалась чистой фантастикой, пока реальность не сделала шаг навстречу мечте.
Особый полет
«Алмаз, я Заря. Внимание — минутная готовность! Ключ на старт!» 18 марта 1965 года в 10:00 мир, уже привыкший к космическим стартам, затаил дыхание. Ракета «Восход-2» с особым заданием медленно оторвалась от Земли. Ее цель была беспрецедентной — вывести человека в открытый космос. За три года до этого главный конструктор Сергей Павлович Королёв с гордостью представлял будущим космонавтам корабль новой конструкции. «Человек должен уметь плавать в космосе, как моряк в океане», — говорил он. Идея казалась мифом, но она обретала черты реальности.
Испытание характером
Технические проблемы были решаемы. Главным вопросом оставался человек. Врачи-психологи предупреждали: космическая бездна может подавить волю, парализовать разум и мышцы. Кто сможет преодолеть этот первобытный страх? Ответ искали в характерах. Выбор для первого выхода пал на Алексея Леонова. Королёв отмечал его прекрасный характер, живой ум и глубокое понимание техники. Командиром экипажа стал опытный летчик Павел Беляев — человек железной воли, спокойный и надежный. Их дуэт стал залогом успеха.
Путь к старту
Подготовка была титанической. На земных тренажерах сотни раз отрабатывался каждый шаг будущего полета. Чтобы привыкнуть к невесомости, космонавты использовали самолеты-лаборатории, ловя драгоценные 45-50 секунд невесомости на «горках». Отдельным испытанием стал скафандр «Беркут»: просто сжать руку в перчатке под избыточным давлением требовало усилия в 25 килограммов. Параллельно шли изнурительные спортивные тренировки. Даже эпидемия гриппа не сорвала планы — экипаж на три месяца поместили в строгий карантин. Последнюю ночь перед стартом, как и Гагарин, они провели в скромном домике на космодроме. Их разбудил голос первого космонавта планеты: «Вставайте, граждане, вас ждут великие дела!»
Шаг в вечность
Всего через десять минут после старта корабль вышел на орбиту. За иллюминатором проплывала чернота, усыпанная немигающими звездами, и ослепительное солнце. Земля медленно вращалась внизу. На втором витке прозвучала команда: «Начать шлюзование!» Леонов проверил системы и «выплыл» в шлюзовую камеру. После выравнивания давления он оказался на краю бездны. Его пульс зашкаливал. Оттолкнувшись, он на длине фала оказался в открытом космосе. В наушниках вдруг раздался знакомый голос Левитана, объявляющий миру о выходе человека в космическое пространство. «Да ведь это же обо мне!» — с удивлением подумал Леонов.
Борьба со стихией
Космос встретил неожиданностями. Резкие движения закрутили тело космонавта, фал беспорядочно обвился вокруг, словно удав. Пришлось заново учиться двигаться в этой среде. Скафандр, раздувшийся от давления, стал непослушным. Температура за его пределами колебалась от +60°С на солнце до -100°С в тени. Внутри было +18°С, но физическая нагрузка и стресс привели к перегреву: пот заливал глаза, хлюпал в ботинках. Позже выяснилось, что за те минуты Леонов потерял 6 кг веса. И все же главный вывод был сделан: «В космосе жить и работать можно».
Возвращение и новая опасность
После 12 минут свободного полета пришло время возвращаться. Войти в шлюз ногами вперед, как планировалось, не удалось — Леонов нырнул головой и с трудом развернулся внутри. Командир встретил его сияющей улыбкой. Однако самое трудное было впереди. При попытке автоматической посадки система отказала. Экипажу предстояло вручную посадить корабль. Выбрав малонаселенный район под Пермью, Беляев включил тормозные двигатели. Спуск закончился не на полигоне, а в глухой уральской тайге, где аппарат застрял между деревьями.
Двое в снежной пустыне
Космонавты оказались в заснеженном лесу, в 180 км от Перми. Холод, пурга, неуклюжие скафандры после невесомости — все осложняло положение. Они провели первую ночь в кабине, утеплившись обивкой со стен. Утром их обнаружили вертолеты, но сесть не могли. С неба сбрасывали припасы, но большая часть застревала на деревьях. Спасательные группы, пробивавшиеся на лыжах через буреломы, сами оказались в опасности. Первым к кораблю, истерзанный и обессиленный, прорвался Владимир Беляев (однофамилец космонавта). За ним появились другие. Радость встречи была безмерной.
Триумф и продолжение пути
На аэродроме в Перми героев встречали как победителей. Их изможденные, но счастливые лица говорили о том, что космос — это не только слава, но и тяжелейший труд. Этот полет стал краеугольным камнем. СССР сделал ставку на орбитальные станции, где космонавты работали месяцами. А 15 ноября 1988 года мир увидел новый триумф — полностью автоматическую посадку многоразового корабля «Буран» в сложнейших погодных условиях. Это был очередной «первый» в длинной череде побед, начатой спутником, Гагариным и Леоновым — человеком, который сделал первый шаг в космическую бездну и доказал, что там можно не только выжить, но и работать.