Виктор Тарабыкин: «В Германии у профессора пожизненные гарантии».
Директор Института нейробиологии при «Шарите» в Берлине, профессор Виктор Тарабыкин, делится уникальным опытом работы на двух научных фронтах — в Германии и России. В интервью «Новым Известиям» он подробно рассказывает о своём профессиональном пути, сравнивает системы организации науки и объясняет, какие факторы удерживают учёных за рубежом и что могло бы привлечь их обратно.
Путь в науку и решение об отъезде
— Как получилось так, что Вы стали работать в Германии?
— Моё образование началось в России: я окончил медико-биологический факультет РНИМУ им. Н. И. Пирогова (Второй Мед), который ориентирован на подготовку научных кадров. Затем последовала аспирантура в одном из ведущих академических институтов страны — НИИ биоорганической химии. Уже после её завершения я принял решение продолжить карьеру за границей.
— Не жалеете, что писали диссертацию в России? Говорят, что для карьеры намного лучше сразу идти в западную аспирантуру.
— Качество образования в той аспирантуре было на высоком уровне, и это не стало препятствием. Однако общая тенденция последних десятилетий показывает, что уровень подготовки выпускников во многих вузах, к сожалению, снизился. После защиты я целенаправленно искал возможности для работы в Европе или США, стремясь к передовым исследованиям.
— Уезжали из-за зарплаты?
— Экономический фактор, безусловно, сыграл свою роль, но не был решающим. Главной мотивацией был доступ к современным технологиям и желание оказаться на переднем крае мировой науки. Кроме того, присутствовало естественное стремление получить международный опыт, увидеть другие научные школы и страны. Предложения посыпались сразу: у меня был выбор из девяти перспективных лабораторий. В итоге я выбрал не столько Германию, сколько конкретную исследовательскую группу, с которой хотел работать.
Строительство карьеры в западной науке
— Как строится научная карьера на Западе?
— Стандартный путь включает несколько этапов. После защиты докторской диссертации (PhD) учёный обычно проходит одну или несколько постдокторских стажировок в разных лабораториях. Это позволяет набраться опыта, расширить кругозор и установить профессиональные связи. Только после этого появляется шанс возглавить собственную исследовательскую группу или получить профессорскую позицию. Я следую этой системе уже около 12 лет, руководя своим институтом (в немецком понимании — это скорее крупная кафедра или департамент).
С того момента я сменил три места работы. На Западе вообще так не принято работать в одной и той же лаборатории всю жизнь. Ты можешь работать в лаборатории, если ты ею руководишь. Если ты не руководитель, ты меняешь лаборатории раз за несколько лет.
Возвращение в Россию: аргументы «против»
— Вы могли бы вернуться работать в Россию?
— Я поддерживаю активные связи с родиной: у меня есть две лаборатории в России, я регулярно приезжаю и получаю российские гранты. Однако полный переезд — это сложное решение. Основных препятствий несколько.
Во-первых, это отсутствие в России такой же «критической массы» передовой науки, как в Берлине. Здесь, в одном городе, сосредоточено столько же конкурентоспособных биомедицинских лабораторий мирового уровня, сколько по всей России. Это создаёт уникальную среду: приезжают лучшие студенты и постдоки, по соседству всегда есть эксперты в смежных областях, постоянно проходят семинары с ведущими учёными. Всё это держит в тонусе и стимулирует развитие.
Во-вторых, огромная проблема — бюрократия и логистика. Заказ реактивов и оборудования в России может занимать месяцы и обходиться существенно дороже. Организационные барьеры для исследований здесь несравнимо выше.
И, в-третьих, ключевой фактор — отсутствие стабильности и гарантий. В Германии профессор — это государственный чиновник с пожизненным контрактом. Правила игры чёткие и прозрачные, уволить меня практически невозможно. В России, даже на самой высокой должности, таких гарантий никто не даст. Бросить наработанную за годы инфраструктуру, коллектив и уверенность в завтрашнем дне ради полной неопределённости — крайне рискованный шаг.
Обратите внимание: В Германии создается искусственная луна для тренировки будущих колонизаторов.
Аргументы «за» и оценка финансирования
— Какие есть положительные моменты?
— Плюсы тоже есть. Например, в России проще организовать эксперименты с животными: бюрократические процедуры получения лицензий менее обременительны по сравнению с Германией. Кроме того, у меня сложилось субъективное впечатление, что в лучших российских вузах сейчас можно встретить больше мотивированных и талантливых студентов на биологических специальностях, чем на Западе. Это, конечно, не статистика, а личное наблюдение.
— Как Вы оцениваете возможности финансирования науки в России? Все-таки с грантами стало намного лучше.
— Финансирование действительно улучшилось, что, в частности, позволило мне шесть лет назад открыть лабораторию в Нижнем Новгороде. Однако система грантов имеет свои недостатки. Например, в Российском научном фонде существуют жёсткие количественные требования к публикациям. Чтобы отчитаться по гранту, нужно опубликовать строго определённое число статей. Это может подталкивать к «дроблению» одной крупной и качественной работы на несколько мелких, лишь бы выполнить формальный план. На Западе же отчётность чаще строится на экспертной оценке достигнутых результатов, а не на подсчёте статей.
Экономику и политику я не беру, я только говорю с точки зрения науки.
Источник: https://newizv.ru/interview/24-03-2021/nemetskiy-professor-viktor-tarabykin-v-germanii-uchenyy-imeet-pozhiznennye-garantii
«Центр научно-политической мысли и идеологии «Центр Cулакшина» - rusrand.ru
Больше интересных статей здесь: Новости науки и техники.
Источник статьи: Виктор Тарабыкин: «в Германии у профессора пожизненные гарантии». .