Давайте обратимся к полной, неадаптированной версии романа Пушкина «Дубровский». В самом начале произведения мы читаем: «В одном из флигелей его дома жили шестнадцать горничных. Окны во флигеле были загорожены деревянною решеткою; двери запирались замками, от коих ключи хранились у Кирила Петровича. Молодые затворницы в положенные часы сходили в сад и прогуливались под надзором двух старух. От времени до времени Кирила Петрович выдавал некоторых из них замуж, и новые поступали на их место».
Это описание заставляет задуматься. Почему обычные горничные, чья работа — вышивать и прислуживать, содержатся как узницы за решётками и под замком? Кто эти старухи-надзирательницы? Зачем девушек насильно выдают замуж, заменяя новыми? Ответы на эти вопросы открывают мрачную сторону быта русских помещиков конца XVIII — начала XIX века.
Барский дом как гарем
В ту эпоху крепостные делились на две основные категории: крестьян, работавших на земле, и дворовых, служивших в господском доме. Судьба последних целиком зависела от нравственности помещика. Особенно уязвимыми были молодые горничные. Часто, по принуждению или в надежде на лучшую долю, они становились любовницами барина. А у таких персонажей, как Троекуров, известного своими «пороками необразованного человека», это превращалось в целую систему — настоящий гарем из крепостных девушек.
Атмосферу такого «русского гарема» мастерски передал режиссёр В. Никифоров в экранизации «Дубровского» 1988 года. В сцене пира дворовые девки плывут в хороводе перед гостями. Одна из них, Катерина (актриса Ольга Егорова), выходит вперёд и демонстрирует себя, словно товар на выставке. Она — фаворитка барина. В следующем кадре та же девушка, приблизившись к старому Дубровскому, игриво показывает ему язык. Подобные «развлечения» для гостей были печальной реальностью и дополняли обильные ужины или охоту.
Особенно отвратительно в этом контексте звучит двусмысленный диалог между Троекуровым и князем Верейским о танцующих девочках:
- А что эти девочки? Тоже славных героев вышивают?
- Привыкают, — с ухмылкой отвечает Кирила Петрович.
Истоки явления и быт «затворниц»
Откуда взялась эта практика? Возможно, влияние оказали длительные русско-турецкие войны, в которых участвовали и герои романа. Русские дворяне, проведшие в Османской империи десятки лет, могли перенять обычай содержания гаремов. Однако в отличие от восточных традиций, русские девушки не бездельничали. Они формально числились горничными или вышивальщицами, но работа их не должна была утомлять. За решёткой их держали по той же причине, что и в гаремах — чтобы «барское добро» не досталось никому другому, учитывая свободные нравы дворни.
Старухи-надзирательницы — фигура тоже типичная. Их роль часто вызывала осуждение, как, например, в случае с няней Пушкина, Ариной Родионовной, которая, по некоторым свидетельствам, помогала юному поэту в его амурных делах с крепостными.
Добровольность, принуждение и последствия
Соглашались ли крестьянские девушки на роль наложницы? Не всегда из страха, если, конечно, речь не шла о настоящих монстрах вроде Салтычихи или помещика Сташинского, который, по данным следствия, изнасиловал более 500 крестьянок, включая девочек 12-14 лет. Часто это было вынужденно-добровольное решение. Девушку забирали из тяжёлой деревенской жизни в относительно сытый барский дом. Если барин был щедр и обаятелен (как, например, молодой Пушкин), это могло казаться приемлемым выходом.
Браки для дворовых девушек устраивались исключительно по воле хозяина. Выдавали замуж обычно в двух случаях: в наказание за провинность или при беременности. Провинницу могли сослать в дальнюю деревню, выдав за пьяницу или уродца. Если же девушка «служила хорошо» и забеременела, её старались выдать за достойного человека, давая хорошее приданое. Ребёнка от барина часто усыновляли.
Личный опыт классиков
С подобными ситуациями сталкивались даже великие писатели. Пушкин в письме другу Вяземскому просил приютить в Москве «очень милую и добрая девушку, которую один из твоих друзей неосторожно обрюхатил», и позаботиться о будущем ребёнке, которого не хотел отдавать в воспитательный дом. Речь шла о крепостной Ольге Калашниковой, которую впоследствии удачно выдали замуж.
Мучительной была связь Льва Толстого с яснополянской крестьянкой Аксиньей, родившей ему сына Тимофея. Позже были и другие связи с дворовыми девушками, а горький опыт вылился в роман «Воскресение».
«Богдашки» и торговля людьми
Гарем был такой же неотъемлемой частью помещичьего быта, как охота. Его следствием были многочисленные внебрачные дети — «богдашки» (от «Богом данный»). Они часто жили при дворе на правах слуг, выполняя чёрную работу. Так, внебрачная дочь Тургенева Пелагея первые восемь лет жизни была крепостной в имении его матери. У Троекурова же «множество босых ребятишек, как две капли воды похожих на Кирила Петровича, бегали перед его окнами».
Ненужных девушек могли просто продать. Радищев в «Путешествии из Петербурга в Москву» (глава «Медное») описывает сцену торговли, где среди товара — девушка с младенцем на руках, «плодом обмана или насилия».
Н. В. Неврев. "Торг. Сцена из крепостного быта из недавнего прошлого" (1886)
Если в Европе существовало «право первой ночи», то у русского барина все ночи принадлежали ему по факту. Закон формально запрещал сексуальную эксплуатацию, но на практике помещиков почти никогда не привлекали к ответственности. Историк Б. Тарасов в книге «Россия крепостная» приводит типичный случай: молодой помещик-развратник изнасиловал девушку на глазах у прикованных к стене родителей. Дело замяли, и преступник остался безнаказанным.
Отражение в литературе
Это была повседневная, ужасающая норма, которую мы встречаем в русской классике, часто не задумываясь о подтексте:
• У Карамзина в «Бедной Лизе» Эраст соблазняет и бросает крестьянку.
• У Толстого в повести «Дьявол» герой через слугу находит себе крестьянку-любовницу.
• У Тургенева в «Асе» главная героиня — дочь барина и бывшей горничной.
Пушкин, Толстой и другие классики были людьми своей эпохи со всеми её противоречиями. Перечитывая их произведения «по-взрослому», без школьных купюр, мы лучше понимаем не только литературу, но и мрачную реальность крепостнической России, где человеческое достоинство и телесная автономия крепостных попирались систематически и почти безнаказанно.
Читаем об Арине Родионовне здесь
Читаем о Дубровском здесь
Читаем о славянских богах здесь