В 1853 году в Архангельск пришло тревожное известие из Норвегии. Норвежский шкипер, побывавший на Шпицбергене, обнаружил на побережье Айсфиорда полуразрушенную поморскую избу. Внутри лежало тело погибшего промышленника в русской одежде, прикрытое оленьими шкурами. Неподалёку был найден ещё один труп, а рядом — оленьи рога и обглоданные кости. В жилище норвежцы нашли обломок весла с вырезанными ножом цифрами месяцев и дней, а также ружьё с вырезанным на прикладе и ложе текстом. Эти предметы были отправлены в Архангельск для изучения.
Надписи на ружье раскрывали мрачную историю. Одна гласила: «Простите нас, грешных, оставили злодеи, бог им заплати. Донести нашим семействам». Другая, более пространная, рассказывала о трагедии: «Мы двоима оплакали свою горькую участь, ушли в Рынбовку (залив Гринбэй), это было в Кломбае (Билле-фиорде) 1851 года...». Далее следовал запутанный рассказ о предательстве и убийствах, упоминались имена Гвоздарева, Колупа (прозвище Якова Исакова) и других промышленников.
Расследование преступления на Шпицбергене
Что же на самом деле произошло в арктических широтах? Когда в Архангельск вернулись братья Исаковы и промышленник Дружинин, их арестовали и допросили. Расследование установило следующее.
В мае 1851 года из Кеми на Шпицберген вышла шхуна «Григорий Богослов», принадлежавшая опытному шкиперу Ивану Гвоздареву. На борту, помимо владельца, находились промышленники: Антипин, Дружинин, братья Василий и Яков Исаковы, Каликин, Михайлов, Мыхин и Тихонов. Ещё в Кеми братья Исаковы и Мыхин задумали убить владельца судна и завладеть его имуществом. Удобный случай представился, когда шхуна прибыла в Биллефиорд, и команда высадилась на берег для охоты на оленей. Большинство промышленников вернулось на судно, а Гвоздарев с Каликиным и Тихоновым остались на берегу.
Тогда Исаковы и Дружинин, раскрыв свой план остальным, решили действовать. Часть промышленников, включая воспитанника Гвоздарева Григория Антипина, отправилась на берег на шлюпке. Прозвучали выстрелы в воздух — условный сигнал. Услышав их, Гвоздарев вышел на пляж.
Быстро поняв суть происходящего, он стал умолять взять его на борт, клянясь сохранить всё в тайне. Однако предводитель заговорщиков Яков Исаков (Колуп) крикнул: «Кто возьмет, того не пощажу, хоть и брата родного!».
Видя, что помощи ждать неоткуда, Гвоздарев бросился бежать. Началась погоня. Его настиг Антипин. Обернувшись, шкипер произнёс свои последние слова: «Григорий Андреевич, стреляй прямо в сердце...». Раздался выстрел, и Гвоздарев упал замертво. Каликин и Тихонов, наблюдавшие за этим издалека, скрылись. Позже их тела и были обнаружены норвежцами.
Бегство и новые преступления
Захватив шхуну «Григорий Богослов», преступники взяли курс к острову Медвежьему. В пути среди них начались раздоры. Часть требовала вернуться в Кемь, другие настаивали на бегстве «за море», в Норвегию. В результате Исаковы, Дружинин и Михайлов выбросили за борт Мыхина и Антипина. Когда шхуна достигла норвежского порта Берлевог, был убит и Михайлов. Местный врач, вероятно, подкупленный, выдал справку о смерти «от нерепы» (цинги).
Вернувшись на родину, Исаков и Дружинин заявили, что остальные члены артели погибли во время плавания.
Так трагически оборвалась жизнь Ивана Яковлевича Гвоздарева — смелого поморского кормщика, чьё имя навсегда вписано в историю освоения русской Арктики.
Полярный мореход и исследователь Новой Земли
...География островов Северного Ледовитого океана долгое время оставалась terra incognita. В начале XVII века, когда поморские кочи и лодьи уже ходили «Мангазейским ходом» к устью Енисея, а русским были известны устья Лены и других сибирских рек, восточные пределы Новой Земли всё ещё оставались загадкой. Поморы, продвигаясь вдоль сибирского побережья, видели на севере очертания неведомой суши, которую считали продолжением Новой Земли — некий гигантский «Камень-пояс». Лишь более чем через сто лет удалось установить истинные размеры архипелага.
Первым, кому удалось обогнуть Новую Землю с севера, был олонецкий кормщик Савва Лошкин (около 1760 г.). А честь открытия, что Новая Земля состоит из двух островов, разделённых проливом Маточкин Шар, принадлежит помору Якову Чиракину (1767 г.).
В первой половине XIX века интерес к Арктике стал проявлять и официальный Петербург. Экспедиции Ф. П. Литке (1821-1824 гг.) положили на карту западный берег Новой Земли, но дальше пройти не смогли из-за тяжёлых льдов. «Видя, что лед беспрерывно продолжается к западу... решился я остановить настоящее предприятие», — записал Литке. Таким образом, северная часть архипелага оставалась «белым пятном» для науки, хотя поморские промышленники посещали эти места уже два столетия.
Начало пути Ивана Гвоздарева
Дело Литке продолжил архангельский штурман П. К. Пахтусов. Работая на Белом море, он узнал, что кемские промышленники перестали ходить на Новую Землю. Пахтусов уговаривал их возобновить промысел, рассказывая о богатстве тех мест. Первым, кто откликнулся, был молодой кормщик из Сороки (ныне Беломорск) Иван Яковлевич Гвоздарев. Весной 1831 года на построенной по старинным канонам лодье он отправился в своё первое плавание к арктическим берегам.
Его судно, как и большинство поморских, было построено без чертежей, по вековому опыту. Сначала мастер нарисовал контуры на песке, затем сколотил основу — поддон, обшил её досками, поставил мачты. За зиму лодья была готова.
Путь по знакомому Белому морю Гвоздарев прошёл уверенно. От Мурманского берега он двигался уже «по своей вере», ориентируясь по солнцу, звёздам и старенькому компасу — «матке». Добравшись до Новой Земли, в устье реки Нехватовой, он наловил сетями огромное количество гольца. Обратный путь едва не закончился бедствием — лодья была перегружена до предела.
Успех Гвоздарева вдохновил других поморов. Кемские, сумские и сорокские промышленники вновь потянулись к новоземельским берегам. Осознавая растущее значение региона, Пахтусов в 1829 году предложил проект новой экспедиции. Он был уверен, что неудача Литке была случайной, и надеялся обойти весь остров, сделав полную опись его берегов.
Участие в экспедиции Пахтусова
Для экспедиции в Архангельске построили шхуну «Енисей» (лейтенант Кротов) и небольшое судно «Новая Земля» (Пахтусов). Иван Гвоздарев, отправляясь на промысел моржей, активно помогал в подготовке. Он обязался доставить на своей лодье в Маточкин Шар сруб избы для возможной зимовки исследователей.
В августе 1832 года суда вышли в море и вскоре разделились. «Новая Земля» Пахтусова, встретив сплошные льды у Карских Ворот, была вынуждена повернуть и встала на зимовку в Логиновой губе. Устроившись в старой промысловой избе, Пахтусов с сожалением записал в дневнике, что сруб, который вёз Гвоздарев, очень бы им пригодился.
...Тем временем Гвоздарев успешно промышлял моржей в проливе Костин Шар. Его охота была дерзкой и удачливой — добычей стали шестьдесят животных. В начале августа он двинулся на север, чтобы выполнить обещание и доставить сруб, но попал в сильнейший шторм. Лодья лишилась мачты, корпус получил серьёзные повреждения. Вынужденно укрывшись в заливе Моллера (Большие Кармакулы), Гвоздарев выгрузил сруб на берег. Починив судно как мог, он пытался идти дальше, но непогода заставила его вернуться в Архангельск. По пути он тщетно высматривал шхуну «Енисей» — она бесследно исчезла.
Лишь два года спустя, в 1834 году, Гвоздарев, вновь оказавшись на Новой Земле, обнаружил в губе Митюшихе обломки рангоута, которые опознал как останки «Енисея». Позже, по его указаниям, помощник Пахтусова Циволька нашёл на берегу и другие фрагменты погибшего судна, подтвердив его трагическую гибель.
Спасательная операция и вклад в картографию
В 1835 году Гвоздарев снова был на Новой Земле. В это же время Пахтусов проводил опись западного берега. Его карбас был затерт льдами и раздавлен у северного мыса острова Верха. Исследователи, чудом добравшись до берега, оказались в отчаянном положении.
Спасение пришло неожиданно: сначала на берегу появился промышленник Еремин, а вскоре подошла и лодья Ивана Гвоздарева. Помор не только спас участников экспедиции, но и передал Пахтусову бесценный дар — собственноручно составленные глазомерные карты полуострова Адмиралтейства, залива Мелкого и губы Митюшихи. Эти районы на карте Литке были обозначены лишь пунктиром. Работы Гвоздарева, выполненные с «дельным смыслом», как позже отмечал гидрограф Рейнеке, стали важным вкладом в изучение Арктики.
Последние годы и наследие
Промысловые плавания Гвоздарева продолжались. В 1838 году он доставил сруб и провизию для зимовки экспедиции Цивольки в губу Крестовую. А в 1842 году опытный кормщик совершил, вероятно, своё самое северное плавание, поднявшись на лодье вдоль западного берега Новой Земли почти до мыса Желания (около 77° северной широты), что было выдающимся достижением для поморского судна того времени.
Даровитый мореход и наблюдательный исследователь, Иван Яковлевич Гвоздарев внёс значительный вклад в изучение Новой Земли. Его трагическая гибель от рук собственных спутников в 1851 году стала мрачным эпилогом жизни, полной арктических подвигов. Его имя, как и имена многих безвестных поморских кормщиков, навсегда осталось в истории освоения суровых, но богатых северных морей.