Ночь снова принесла лишь страх и унижение. Пьяные конвоиры, вернувшись, продолжили свой обычный грабеж, отнимая у пленных офицеров последние тёплые вещи. У меня забрали свитер и почти новую меховую шапку-ушанку. Свитер был не так страшен, но остаться зимой без головного убора — верная смерть. Я попытался умолять сопровождающего хотя бы обменять её на какую-нибудь старую, но в ответ получил удар автоматом в грудь и угрозы. Особенно выделялся своей жестокостью один конвоир со шрамом на подбородке — настоящий садист, на чьей совести были десятки жизней и бесчисленное количество отобранных у пленных вещей.
Шапка мертвеца и новый друг
Утром, во время построения, рядом с сараем выложили несколько тел умерших за ночь. Пожилой солдат, стоявший со мной в строю, заметил, что я остался без шапки. Узнав причину, он негромко выругался на конвоиров, а затем, извинившись перед павшим товарищем, снял шапку с одного из мёртвых тел и настоял, чтобы я её взял. «Бери, сынок. Мёртвым она уже не нужна, а тебе спасёт жизнь. Это от своего же брата», — сказал он. С этого дня мы с ним стали неразлучны. Он, Иван Иванович, называл меня сыном, а я его — отцом. Наша дружба стала лучом света в этом аду. А вот моего прежнего товарища, Жорку Мухина, я потерял той ночью — то ли он спрятался, то ли сумел бежать, осталось неизвестным.
Случайный шанс и массовый побег
На одном из перекрёстков колонна остановилась из-за аварии немецкой машины. Погода испортилась, пошёл мокрый снег, видимость упала. Воспользовавшись суматохой и тем, что большинство конвоиров устремилось к месту ДТП, десятки пленных бросились бежать в разные стороны. Началась беспорядочная стрельба и крики. Интересно, что группа немецких солдат у разбитой машины даже не пыталась помочь в поимке беглецов — они просто равнодушно наблюдали за этой бойней. Плохая видимость спасла многих: из сбежавших пятидесяти человек были застрелены лишь пятеро. Это был реальный шанс для массового побега, но не было ни организации, ни решимости — страх быть убитым на месте парализовал волю.
Ужесточение режима и торговая афера
После этого инцидента обращение с оставшимися пленными стало ещё более зверским. Конвоиры расстреливали за малейшую провинность. Особенно лютовал всё тот же «шрам». Для него убить человека было проще, чем прихлопнуть муху.
Однажды нас загнали на ночлег не в привычный хлев, а в большой разгромленный дом. Вскоре туда явился бородатый мужчина, представившийся старостой деревни. С разрешения конвоя он предложил «честный обмен»: продукты в обмен на вещи пленных. Он ловко играл на отчаянии людей, говоря, что вещи всё равно отнимут, так лучше выменять на них еду. Начался стихийный базар, где ценности отдавались за бесценок: новые брюки — за кружку кукурузы, сапоги — за буханку хлеба. Когда еда у «старосты» закончилась, он стал принимать вещи в долг, записывая имена и обещая вернуться с провизией через несколько часов. Загрузив целую телегу, он уехал и больше не появился. Это была циничная афера, сговор с конвоем. Одни грабили силой, другие — обманом.
Дорога отчаяния и неожиданная помощь
С каждым днём марш становился невыносимее. Люди слабели от голода, многие шли, поддерживая друг друга. Мысли о бессмысленности такого существования приходили всё чаще, но какая-то внутренняя сила заставляла идти дальше.
В городе Макеевке нас, измождённых, загнали в чистое двухэтажное каменное здание. Там даже была бочка с пресной водой — невиданная роскошь. Ночью я наконец узнал историю своего нового друга, Ивана Ивановича Комарова. Бывалый солдат, прошедший Первую мировую и Гражданскую, он не терял надежды на побег и всячески поддерживал мой дух, презирая конвоиров, которых считал не солдатами, а уголовным сбродом, почувствовавшим власть.
Чудо на площади
Утром на городской площади произошло невероятное. После перестроения и пересчёта колонну повели мимо груды хлеба, накрытой брезентом. Каждому пленному на ходу выдавали по целой, ещё тёплой буханке настоящего серого хлеба! Это казалось чудом. Затем раздача повторилась, и каждый получил ещё по трети буханки. А после этого двум пожилым немецким солдатам было поручено раздавать махорку. Каждый должен был получить полный гранёный стакан. Однако жадность нескольких пленных, попытавшихся урвать больше, спровоцировала потасовку, мешок опрокинули, и драгоценный табак рассыпался по снегу. В результате раздачу прекратили, и половина колонны осталась без «дыма». Выступивший гражданский с горечью упрекнул пленных: жители города, сами голодая, собрали для них последнее, а они так отблагодарили.
Мы с «отцом» успели получить свою долю табака. Этот акт милосердия, организованный неизвестными рисковыми людьми, дал многим надежду. Если в оккупированном городе нашлись те, кто смог испечь сотни буханок хлеба для пленных, значит, не всё потеряно. Значит, ещё можно жить и бороться. Дорога вела в Сталино, и мы с Иваном Ивановичем уже строили планы: «Приедем в город Сталино, оттуда и посмотрим. Может, на самом деле не все еще потеряно».
Больше интересных статей здесь: История.
Источник статьи: В плену (12).