Воспоминания военного фельдшера. Предисловие
Эти записи представляют собой личные воспоминания военного фельдшера, раскрывающие повседневную жизнь, отношения и события в госпитале в послевоенный период.
Люди и отношения в отделении
Нашим отделением руководила молодой врач Елизавета Дмитриевна, 1920 года рождения. За ней активно ухаживал капитан Баранов, политрук госпиталя, человек уже немолодой, седой, имевший в Казани взрослых детей и даже внуков. Несмотря на разницу в возрасте, они были неразлучны: вместе приходили на работу, уходили и, по сути, жили как муж и жена. Для нас, сослуживцев, их союз был предметом и удивления, и некоторого любопытства. В пьяном виде капитан Баранов иногда ночевал в нашей палате и откровенничал о своих чувствах к Елизавете Дмитриевне, что вызывало у нас лишь смех — кто откажется послушать рассказ пожилого человека о любви к молодой девушке?
Местечко Свеча: быт и развлечения
Госпиталь располагался в местечке Свеча, которое было важным железнодорожным узлом. Здесь имелись два клуба, столовая и ресторан-буфет на вокзале. По воскресеньям собирался большой рынок, куда съезжались люди со всей округи. Торговали старыми вещами и сельхозпродукцией, но цены были чрезвычайно высокими: килограмм масла или меда стоил 200 рублей, десяток яиц — 60 рублей, а литр разливной водки — около 130-140 рублей.
Культурная жизнь в госпитале тоже била ключом. Был свой кинотеатр, где киномехаником работала девушка Аня. Фильмы показывали часто, так же как и устраивали концерты — силами местных артистов или приезжих коллективов из города.
Праздники и повседневные события
7 ноября 1945 года, в годовщину Октябрьской революции, пациентов госпиталя с праздником поздравило руководство: заведующий майор Гмыря, секретарь райкома Воронова и комсомольский секретарь. Каждый больной получил небольшой подарок, а к обеду — по 100 граммов водки.
Жизнь в госпитале состояла не только из праздников. После октябрьских торжеств от нас уехал лейтенант Венка Калугинг, которого весь отдел провожал до вокзала. Его состояние оставляло мало надежд на выздоровление. В том же месяце скончался старший лейтенант Иван Михайлович Корчагин. Он умер в сознании, успев даже написать прощальное письмо. На похороны, устроенные с воинскими почестями, приехала его сестра из Москвы.
Дисциплина и курьёзы
Старший лейтенант Антон Зуев, председатель нашего отделения, ввел строгий порядок отчетности. У него была особая тетрадь, куда заносились благодарности и выговоры. Каждый, кто отлучался, обязан был детально доложить, где был и с кем. Однажды младший лейтенант Шестаков, вернувшись из самоволки, громко по команде «внимание» отчитался о своих ночных приключениях с девушкой. Его крик «Служу Советскому Союзу!» был таким громким, что в палату вбежали встревоженные медсестры и врач. Пришлось выкручиваться, объясняя, что повторяем уставы. Позже эта тетрадь попала в руки к Елизавете Дмитриевне. Она несколько дней её изучала, и хорошо, что записей о ней самой там не оказалось — иначе был бы большой скандал.
Новый 1946 год
Подготовка к Новому году началась в последних числах декабря. В госпитале не ставили общую ёлку, каждое отделение украшало свою. Наша палата подошла к делу с особым рвением: скинулись по 15 рублей, купили украшения, цветную бумагу и около сотни свечей. Через несколько дней наша ёлка стала настоящей красавицей, лучшей в госпитале.
Мы договорились встретить праздник с медсестрами: сначала в палате, а потом на квартире у одной из них. Разрешение у строгого заведующего госпиталем получить было непросто, но он пошёл нам навстречу. Вечером 31 декабря к нам пришли все сестры отделения, а также врач с замполитом. Столы ломились от угощений, выпили понемногу, потом танцевали под аккордеон. После полуночи компания перебралась на квартиру к медсестре, где праздник продолжился до самого утра. Эта ночь сильно сблизила пациентов и медперсонал, и позже некоторые даже поженились.
Выписка и новые судьбы
После Нового года многие стали готовиться к выписке. Никого не держали насильно — прошёл комиссию, получил группу инвалидности и отправлялся домой, на демобилизацию по здоровью. Для большинства это была долгожданная возможность вернуться к семьям, ведь многие ушли на фронт ещё до войны.
Первым уехал бортинженер лейтенант Леонид Роллер. Вслед за ним отправился домой в Казань лейтенант Пётр Корчагин, который ещё в ноябре женился здесь, на Свече, на бывшей военной девушке с ребёнком. Над ним подшучивали, но он не обращал внимания.
В конце января уехал лейтенант Виктор Соловьёв, женившийся на медсестре Маше, девушке из народа коми. Однако в Ленинграде он столкнулся с трудностями и вскоре вернулся. Он несколько раз навещал Машу, забирая у неё продукты, но так и не забрал её с собой. Их брак, заключённый поспешно, видимо, не был прочным.
Свои истории были у многих. Лейтенант Михаил Епхиев, весельчак-казак, уехал на Кавказ после визита зятя. Лейтенант Василий Скрипин женился на старшей сестре Фаине Сергеевне, была настоящая свадьба. Медсестра Маша (её называли «большой») вышла замуж за Абрама Зараховского, который был евреем, и она даже звала его Аркашей, так как имя «Абрам» ей не нравилось.
Болезнь автора и расформирование госпиталя
В середине марта я сам серьёзно заболел — диагностировали экссудативный плеврит. Жидкость в плевральной полости откачивали, но через несколько дней она снова накапливалась, вызывая сильную боль. К концу месяца температура спала, но жидкость осталась, сдавливая лёгкое. Врачи решили, что это даже к лучшему, и больше пункции не делали.
Тем временем госпиталь постепенно пустел. Пациентов выписывали, многих комиссовали. Офицерские палаты объединили, солдат тоже собрали в одном большом помещении. Медперсонал сократили более чем наполовину. Стало ясно, что госпиталь доживает последние дни. В конце апреля Абрам Зараховский уехал с женой Машей к её родителям в Псковскую область.
Перевод в Киров
14 мая всех оставшихся пациентов погрузили в поезд и отправили в город Киров. Военный госпиталь там располагался в большом трёхэтажном каменном здании. После санитарной обработки нас разместили на втором этаже. Я оказался в одной палате со старыми знакомыми: Юрием Якинчевым, Сашкой Шестаковым, Андрюшкой Пономаревым и Абой Балмагамбетовым.
Местоположение было очень удобным: рядом стадион, Халтуринский сад, пристань, кинотеатры и рынок. Неподалёку находился лучший городской ресторан «Россия». Дисциплина была строже: офицерам не разрешали свободно ходить в город, требовали находиться в палате и выполнять все процедуры. Мне здесь снова сделали пункцию, но жидкость, как и в Свече, быстро накопилась снова. Решили больше не трогать.
В Халтуринском саду я случайно встретил солдата из своего бывшего батальона. Он рассказал, что наша часть до сих пор находится в Румынии, а старых солдат там уже не осталось — всех демобилизовали, заменив молодым пополнением.
Больше интересных статей здесь: История.
Источник статьи: Госпиталь (2).