Я опоздал самым досадным образом. Экспедиция под руководством Сухана Вейисова уже ушла вглубь Каракумов, оставив за собой лишь расплывающийся в мареве след от колёс ГАЗ-66. Сидя на ступеньках научного корпуса Репетекского заповедника, я с горечью вспоминал злополучный замок в гостинице Чарджоу, который лишил меня возможности отправиться вместе со всеми. В летней пустыне действует жёсткое правило: выдвигаться можно только на рассвете, и группа меня ждать не могла.
Тишина полуденной пустыни
Вокруг царила непривычная для научного учреждения тишина. В полуденный зной жизнь в Каракумах замирает — пустынные обитатели ищут спасения от палящего солнца. Добродушный завхоз, угостив меня зелёным чаем, сообщил, что директор заповедника Вейисов вернётся лишь через несколько дней. Однако моё знакомство с пустыней решили не откладывать.
Выход в поле с ботаником
На следующее утро, ровно в пять часов, ботаник Галина Кандалова сделала запись в журнале учёта выхода в поле: «Два человека». Так в Репетеке соблюдают технику безопасности — каждое перемещение по пустыне фиксируется. Мы направились к барханам, минуя заросли чёрного саксаула, окружающие усадьбу заповедника.
В саксауловой роще царила особая атмосфера. Лёгкий ветерок шевелил ветви, но не было привычного шелеста листвы — у пустынных растений её попросту нет. Чтобы выжить в условиях жесточайшего дефицита воды, саксаул и его соседи отказались от листьев, заменив их зелёными побегами. Их мощные корни уходят на глубину до двадцати метров в поисках живительной влаги. Этими побегами не прочь полакомиться верблюды из ближайшего посёлка, периодически нарушающие границы заповедника.
Великое противостояние: растения против песка
«Песок всегда в наступлении», — пояснила Галина, прокладывая путь по холмистой равнине. Барханы могут продвигаться на десятки метров в год, угрожая дорогам, колодцам и оазисам. Первыми в бой с движущимися песками вступают неприметные растения.
Низкорослый злак селин стелется по земле, собирая скудную влагу. Его корни выделяют особую слизь, склеивающую песчинки в защитный чехол, который оберегает их от высыхания и выдувания ветром. Рядом с селином держат оборону кусты кандыма и эремоспартона, который местные жители называют «коровьим хвостом». Весной он покрывается розово-сиреневыми цветами, наполняя воздух упоительным ароматом.
Растения образуют «прикустовые бугры» — первые плацдармы сопротивления. Бархан, пытаясь подавить его, засыпает их новыми слоями песка. В ответ растения стремительно разрастаются поверх, ведя борьбу уже на «втором этаже». В конце концов, селин и кандым, отдав все силы, отмирают. Но их погибшие корни и ветви цементируют занятый участок. Как только бархан движется дальше, в бой вступают главные силы — белый саксаул, черкез, пустынная акация. Они прочно закрепляются на подготовленной территории, превращая сыпучий песок в бугристо-задернованную поверхность.
К сожалению, человек далеко не всегда выступает союзником этой созидающей армии. Любая хозяйственная деятельность — животноводство, добыча ресурсов, земледелие — при небрежном отношении наносит хрупкой экосистеме колоссальный ущерб. Стоит вырубить кустарник или повредить трактором задернованный участок, как снова открывается путь для наступления сыпучих барханов.
Лицом к лицу со стихией
Мы подошли к самим барханам. Песчаные акации, напоминающие молодые берёзки, встречались всё реже, а гребни песчаных валов, плавно изгибаясь, уходили к горизонту. Идти по наветренному склону было легко — слежавшийся песок хорошо держал ногу. Зато подветренная сторона обрывалась круто вниз. Песок осыпался, засасывал ступни, создавая пугающее ощущение скольжения вместе с многотонной сыпучей массой. С гребня тонкими струйками ссыпался песок, словно вечные песочные часы.
Моя спутница осталась на своём исследовательском участке, где каждое растение учтено и изучено. А я остался один на один с раскалённым песком, ослепительным блеском и солнцем, которое от зноя казалось чёрным диском.
Энтомолог, вараны и саксаульный воробей
Вернувшись в корпус, я ожидал встречи с биологом Владимиром Каплиным. Пока я ждал, моё внимание привлекла стенгазета. В одной из заметок с юмором описывалось, как приезд журналистов или кинематографистов превращается в аврал: всем сотрудникам заповедника приходится отправляться ловить варана — «крокодила пустыни» — для съёмок.
«А когда приезжал Даррелл, ему тоже ловили варана?» — спросил я у Владимира Григорьевича. Учёный улыбнулся: «Конечно, ловили. Все руки были искусаны. А сколько гоняли воробья!» Оказалось, в пустыне обитает особый, саксаульный воробей. Каплин вспомнил рекордную жару 1983 года, когда столбик термометра поднялся до +52°C. «Тогда очумелые птицы влетали в форточки и падали на пол, бессильно распластав крылья», — рассказал он.
Владимир Каплин, доктор биологических наук, изучает самый многочисленный отряд обитателей Каракумов — насекомых, которых здесь более тысячи видов. В его работе важную роль играет не только сачок, но и калькулятор для подсчёта биомассы и численности популяций. «Время простой систематики прошло, — объяснил учёный. — Сейчас меня интересуют целые комплексы насекомых: почвенные, обитающие в тканях растений или открыто живущие на них».
За годы работы в Репетеке, куда он приехал после МГУ, Каплин открыл сорок новых видов щетинохвосток — древнейших бескрылых насекомых, стоящих у основания всего эволюционного древа. Один из новых видов сам «приполз» к нему на стол во время ночной работы. «Как же можно найти такую кроху в пустыне?» — удивился я. «Стол мой, — с улыбкой ответил энтомолог, — находится в самом центре Каракумов».
Возвращение экспедиции и открытие «затерянного мира»
На четвёртый день поздно вечером послышался рокот двигателя. Это возвращалась экспедиция Вейисова. Усталый директор сообщил, что последние километры по сыпучим пескам Джеллакумов («сумасшедших песков») машина преодолевала два часа в полной темноте. Это означало, что Вейисов шёл пешком впереди, прокладывая путь в лабиринте барханов.
Утром он поделился сенсационными новостями. Десять лет назад, изучая космические снимки Каракумов, он заметил загадочное пятно в центре труднопроходимого песчаного массива Джеллакумы. Многократные попытки добраться до него заканчивались неудачей — машины увязали в песках. И вот, определив с вертолёта оптимальный маршрут, экспедиции наконец удалось прорваться к этому «затерянному миру».
Учёные обнаружили естественную заповедную зону площадью тысяча гектаров — эталон пустынной экосистемы, нетронутой человеком и скотом. Это бугристая равнина, покрытая пустынным мхом, кустами кандыма, белого саксаула и эфедры. По краям, у подножия песчаных гряд, росли заросли чёрного саксаула. На песке виднелись следы джейранов и пустынной рыси — каракала, животных, занесённых в Красную книгу.
«На этом замкнутом участке сохранилось естественное природное равновесие, — с волнением заключил Вейисов. — Теперь важно организовать его охрану и комплексное изучение».
Для Сухана Вейисова Каракумы — любимейшее место на Земле. Казалось бы, он знает о пустыне всё. Но она вновь и вновь манит его своими нераскрытыми тайнами, доказывая, что даже в, казалось бы, безжизненных песках есть свои «затерянные миры», ждущие своих исследователей и защиты.