Эта история произошла в эпоху, когда искусственные спутники Земли были редкостью и обладали весьма скромными возможностями. Современные аппараты стали настоящими универсалами: они отслеживают циклоны и пожары, изучают океанские течения с точностью до градуса, помогают в картографии. Люди научили их даже различать льды и айсберги, передавая данные судам для прокладки безопасных маршрутов. Но в те времена ничего подобного не существовало. И тем ценнее была моя встреча с одним из величайших ледяных гигантов планеты.
Что такое гигантский айсберг?
Гигантским считается айсберг длиной более 10 километров. Раньше такие колоссы фиксировались лишь при непосредственной встрече с кораблём. С появлением авиации шансы их обнаружить возросли, а с началом космической эры, когда спутники получили возможность обозревать почти весь океан, кажется, будто их стало больше. К примеру, по данным профессора Виктора Харлампиевича Буйницкого, за 114 лет (с 1854 по 1968 год) было отмечено всего шестьдесят три гигантских айсберга. Сегодня же со спутника у берегов Антарктиды можно одновременно наблюдать несколько айсбергов длиной 50–60 км, не говоря уже о более мелких, которых насчитываются десятки.
А нашей экспедиции к берегам Антарктиды довелось столкнуться, возможно, с одним из самых крупных айсбергов в истории.
Экспедиция и ледовая разведка
Март в Антарктиде — это осень. У причала станции Молодёжная разгружался дизель-электроход «Обь», которому предстоял переход на станцию Новолазаревская. Расстояние в 1100 морских миль (около 2000 км) по чистой воде можно было преодолеть за четверо суток. Но все заливы и моря у побережья были скованы льдом. Чтобы не застрять, нужно было найти наиболее лёгкий путь, и проще всего это сделать с воздуха. На аэродроме Молодёжной стоял готовый к вылету Ил-14, но полёты срывала погода: то низкая облачность, то циклон в море Лазарева. А для ледовой разведки и составления карты была необходима хорошая видимость.
Как проходит такая разведка? Гидролог вместе со штурманом намечает маршрут, ориентируясь на контрольные точки на земле. Самолёт летит на постоянной высоте и с постоянной скоростью, чтобы удобнее было рассчитывать расстояние. Гидролог из кабины наблюдает за ледовой обстановкой и наносит на карту данные: количество, возраст и состояние льда, наличие торосов, размеры ледяных полей. Работа требует огромной концентрации, поэтому в длительных полётах гидрологи работают в паре, сменяя друг друга.
Полёт над ледяной пустыней
Наконец погода наладилась, и мы поднялись в воздух. На борту, помимо экипажа и гидрологов, были капитан «Оби», авиамеханики и фотокорреспондент. В сторону Новолазаревской мы шли вдоль кромки льда. Обстановка была обнадёживающей. Мы точно вышли на японскую станцию Сева, и настроение у всех было приподнятым. Лишь обилие айсбергов и скопившегося вокруг них льда в море Лазарева вызвало беспокойство капитана.
Долетев до закрытой станции Лазарев и отдав символическую дань уважения брошенному там самолёту Ил-12, мы легли на обратный курс. Теперь ветер стал встречным, скорость упала. С Молодёжной и от японцев поступали тревожные сообщения об ухудшении погоды. Пилоты приняли решение возвращаться кратчайшим путём вдоль берега. Штурман скрупулёзно вёл учёт всех мысов и скал, которые могли служить ориентирами в сгущающейся облачности. Гидрологам же работы почти не оставалось: лишь изредка в разрывах туч мелькал океан или ледник.
Над мысом Карамете в облаках образовалось «окно». Штурман подтвердил ориентир, и мой напарник сменил меня у иллюминатора. Я отправился в салон отдохнуть и почти сразу заснул.
Неожиданная встреча с гигантом
Меня разбудил настойчивый толчок. Над моим спальным мешком склонились встревоженные лица напарника и штурмана. «Ты точно опознал мыс Карамете?» — спросил штурман. Оказалось, что, пробив облачность и снизившись до 200 метров, мы увидели под собой не морской залив, а ровное ледяное плато с застругами — типичный материковый ландшафт. Радиопеленг показывал, что мы на правильном курсе на Молодёжную, но по всем расчётам под нами должно было быть море.
В недоумении мы продолжили полёт по радиоприводу. Через двадцать минут впереди показалась тёмная полоса — вода! Ледяное плато резко обрывалось в море отвесными стенами. Меня осенило: «Айсберг! Мы летели над айсбергом!» Год назад его видели в заливе Алашеева, а теперь он при дрейфовал сюда.
Пилот скептически заметил, что мы летели над этим плато полчаса, а значит, его длина должна быть не менее ста километров. «А может, и все сто сорок, — возразил я. — Когда он откололся от ледника Эймери, его длина составляла сто шестьдесят километров, а ширина — около восьмидесяти».
160 на 80 километров! Чтобы представить этот масштаб, вообразите ледяную платформу размером от Ленинграда до Нарвы. Возвышаясь над водой на 30–40 метров, такая гора льда имеет подводную часть толщиной около 300 метров. Так мы и встретились с одним из крупнейших айсбергов Мирового океана. Больше повезло, пожалуй, только экипажу китобойца «Одд-1», который в 1927 году в южной Атлантике встретил айсберг длиной 166 км.
Определив своё местоположение по станции Сева, мы успокоились. Оставшийся путь до Молодёжной прошёл в разговорах об удивительной Антарктиде и её сюрпризах, среди которых айсберги играют не последнюю роль. К счастью, в антарктических водах не случалось катастроф, подобных гибели «Титаника». Более того, айсберги часто становились нашими помощниками.
Айсберги-помощники
Айсберг-лоцман. Моряки давно заметили, что айсберги и морские льды часто движутся в разных направлениях. Морской лёд дрейфует по ветру, а основная масса айсберга скрыта под водой и подчиняется глубинным течениям, которые редко совпадают с направлением ветра. Айсберг идёт своим путём, раздвигая льды грудью и оставляя за собой канал чистой воды. Корабль, зашедший в этот канал, получает свободный путь.
Айсберг-гавань и волнолом. В «ревущих сороковых» и «неистовых пятидесятых» широтах Южного океана рождаются гигантские волны, достигающие высоты десятиэтажного дома. Укрыться от такого шторма можно за айсбергом. С наветренной стороны о его стены разбиваются водяные валы, а с подветренной — царит относительное затишье, как в безопасной гавани.
Айсберг-аэродром. Однажды нам предстояло выгрузить самолет в Мирном, но припайный лёд у берега растаял. Несколько дней на вертолётах мы искали подходящую ледяную площадку: плоскую, длиной не менее 2 км и высотой над водой не более 10 метров, чтобы судно могло подойти. В конце концов, нам повезло найти нужный айсберг.
Айсберг-водовоз. В долгих антарктических плаваниях пресная вода — ценный ресурс. Летом на поверхности айсбергов образуются озёрца талой воды. Набрав даже 100 тонн такой воды, экипаж судна мог устроить банный день и создать запас. Поэтому капитаны часто просили гидрологов и вертолётчиков отыскать айсберг с озером.
Существуют проекты по буксировке айсбергов к засушливым берегам Австралии или Аравии для получения пресной воды, но они пока остаются технически сложными и дорогостоящими.
Айсберги невероятно красивы. Когда после долгого перехода мы встречаем первый айсберг, это похоже на получение визитной карточки от Снежной королевы. Его появление всегда объявляют по судовому радио, и почти все выходят на палубу, чтобы взглянуть на ледяного исполина. На многие недели плавания эти величественные спутники будут сопровождать нас в антарктических водах.