За иллюминаторами открывался вид на Бейру, утопающую в густой тропической зелени. Над городом и бухтой парило ажурное здание высотной гостиницы, напоминавшее гигантскую чайку, застывшую в полете. Когда-то Бейра славилась как фешенебельный курорт Восточной Африки, куда заглядывали даже пресыщенные Флоридой и Бермудами заокеанские гости.
Хотя иллюминаторы были открыты, в каюту не доносилось ни звука. Порт казался безжизненным, и даже чайки, кружившие над мачтами «Павлограда», были безмолвны, как призраки. За жестяными крышами складов, на зеленом холме, виднелись искореженные взрывом груды металла, которые тщетно пытался скрыть раскидистый кустарник.
Встреча с доктором
В Бейре мне повезло: местный врач Жозе Сантуш свободно говорил по-английски.
Он поделился:
— В нашей городской больнице все врачи — иностранцы: скандинавы, русские, кубинцы. Мозамбиканцев всего двое — дантист и я, ваш покорный слуга, который лечит кожные болезни и отвечает за суда, заходящие в Бейру.
Я уже знал, что доктор Сантуш по совместительству возглавляет портовую карантинную службу.
— У нас есть даже китаец — специалист по рефлексотерапии, а медицинские сестры и акушерки — мозамбиканки... С завтрашнего дня у меня отпуск, и, если вы не против, я с удовольствием покажу вам город и нашу больницу.
— Спасибо, Жозе.
На рельсах, поросших чахлой травой, стоял маневровый паровозик в крупных подтеках ржавчины. Скособочившийся портальный кран опустил к земле свою костлявую, в двух местах перебитую стрелу.
Мне было трудно поверить, что Бейра — второй по значимости порт страны.
— Если раздобуду бензин, у нас будет свой транспорт. У одного моего знакомого индуса есть старенький джип. Иногда я беру у него машину.
«Павлоград» был единственным судном в порту, если не считать чумазого буксирчика, прижавшегося к причальной стенке в сотне метров по корме.
Из-за склада выкатила «Волга» с красным флажком на радиаторе и, развернувшись, затормозила у трапа.
— Ваш консул приехал, — сказал Жозе и протянул мне руку. — До завтра, доктор Леонид. Не надо меня провожать. Я еще хочу подняться к капитану. Мы с ним знакомы.
В дверях он остановился. — И еще: передайте, пожалуйста, вашим, чтобы ночью без особой надобности не сходили на берег.
— Бандиты?
Он кивнул:
— Бывает, пошаливают по ночам и в городе, и в порту. Зачем рисковать без нужды?
Когда Жозе ушел, я поднялся в штурманскую рубку, полистал лоцию и очень удивился, узнав, что порт Бейра рассчитан на одновременную обработку десяти океанских судов.
Вдоль борта «Павлограда» прохаживался автоматчик...
Экскурсия по городу
На следующий день доктор Сантуш заехал за мной на стареньком джипе.
Стоял нежаркий день — редкость в тропиках. Над городом и морем нависало низкое небо, сплошь затянутое облаками, похожими на рыхлый, весенний снег. Город оказался зеленым и пустынным, как старый английский парк. Его одно- и двухэтажные строения терялись в листве незнакомых мне деревьев и кустарников. Прохожих не было, не было и машин на тенистых улочках. На площадке для гольфа с десяток молодых людей отрабатывали ружейные приемы. Кому-то из них Жозе махнул рукой.
— Новобранцы?
Он отрицательно покачал головой:
— Старшеклассники. Военное дело — обязательный предмет в наших школах, как грамматика или математика...
— Жозе, а где вы получили врачебный диплом?
— В Мапуту. Но тогда город назывался Лоренсу-Маркиш.
Из двух-трех десятков мозамбиканцев, с которыми я познакомился во время стоянок нашего судна в Мапуту и Накале, Жозе оказался единственным, имеющим университетское образование.
— И как вам это удалось?
Он тихонько рассмеялся:
— И не спрашивайте! Одному богу известно. На всем факультете обучалось не больше дюжины черных.
Джип нырнул в пальмовую аллею и раскашлялся, как старый курильщик по утрам. Жозе сбросил скорость, и машина успокоилась.
— До выпускных экзаменов добралось только четверо. Дипломы выдали двоим.
Аллея вывела на площадь, окруженную трех- и четырехэтажными домами старой архитектуры. К одному из них жалась очередь, и ее хвост, огибая площадь, терялся в боковой улочке.
— Отоваривают продовольственные карточки, — пояснил Жозе, притормаживая у тротуара, и что-то крикнул. Из очереди ему ответило сразу несколько голосов. К машине бросились мальчишки, но Жозе резко рванул с места и пересек площадь. — Выдают месячную норму растительного масла, — сказал он, оборачиваясь ко мне.
— Чему она равна?
— Полкилограмма на человека. Продовольствие в нашу провинцию доставляется самолетами из столицы.
— Почему, Жозе?
— Оно слишком дорого, чтобы рисковать им. Продукты — это жизнь.
— Не понимаю.
Он нахмурился:
— А тут и понимать нечего. Бандиты из МНС еще не научились сбивать самолеты. На морские суда они тоже не отваживаются нападать в море. Кстати, на днях в Бейру должен прийти транспорт с рисом и сахаром.
— А что означает МНС?
— Мозамбикское национальное сопротивление. Так красиво бандиты называют свою организацию. — Он помолчал с минуту, о чем-то раздумывая, потом продолжил: — В городе солдаты несут караульную службу. Всякое может случиться, особенно ночью.
— Разве Бейра — прифронтовой город?
Он скептически улыбнулся и ушел от прямого ответа.
— Бейра не может быть прифронтовым городом, потому что фронта, как такового, в Мозамбике нет. В республике идет диверсионная война.
— И часто случаются диверсии в самой Бейре?
— Случаются...
Два-три поворота — и джип выехал на широкую улицу, обрамленную шеренгами цветущих каузарин и плотно стоящими трех- и четырехэтажными домами. На тротуарах появились прохожие. Впереди мелькнул легковой автомобиль и скрылся за поворотом. Нервно сигналя, нас обогнал дребезжащий автобус, битком набитый пассажирами.
— Рейсовый автобус, — пояснил Жозе, прижимая джип к бордюру, — единственный в городе. Только на линию, увы, он выходит нечасто: перебои с горючим. Все-таки самый надежный транспорт в Бейре — велосипед, — неожиданно заключил он.