Джип, скрипя подвеской, двигался по шоссе из Бейры в Дондо. С одной стороны дороги темнела густая стена тропического леса, с другой — расстилалась желтая саванна с редкими кустами и одинокими баобабами. Примерно через полчаса пути из-под капота повалил густой пар, застилая лобовое стекло. Жозе свернул на обочину и заглушил двигатель.
Неожиданная остановка
— Давайте перекусим, пока мотор остывает, — предложил он, доставая из-под сиденья бумажный сверток. — Нам ведь некуда спешить, верно?
Спешить и правда было некуда. Мне нужно было вернуться на судно только к вечеру, а день только начинался. Накануне Жозе пригласил меня осмотреть окрестности Бейры, и, хотя консул строго запретил покидать город, я не удержался от соблазна. Я был уверен, что наше путешествие останется в тайне.
Мы устроились в тени раскидистой пальмы. Жозе разложил на брезенте простую еду: печеные корни маниоки, кукурузные лепешки и пару зеленых кокосов.
— Назовем это ранним ланчем, — улыбнулся он, срезав верхушку кокоса двумя ловкими ударами ножа. — А полноценный обед будет у меня дома. Договорились?
Я взглянул на дорогу и на светлой полосе шоссе, уходящей к горизонту, заметил темные фигуры. Несколько человек медленно спускались по трассе в нашу сторону.
— Жозе, бандиты!
Он резко вскочил, прикрыл глаза ладонью от солнца. Консул предупреждал, что шоссе на Дондо контролируется бандами.
Я бросился к машине, захлопнул капот, повернул ключ зажигания — двигатель заурчал. Ладони от волнения стали влажными и скользили по рулю.
— Жозе, садись!
До людей, спускавшихся по дороге, оставалось не больше пятисот метров. Их было около двадцати.
На виске отчаянно пульсировала жила. В горле встал ком. Впервые в жизни я оказался так близко к реальной опасности и ощущал ее почти физически.
Жозе, однако, не торопился. Я же в панике давил на педаль газа, боясь, что мотор заглохнет.
Люди были в камуфляжной форме. Мелькнула мысль: «А вдруг это не бандиты, а солдаты народной армии? Говорили же, что банды МНС действуют в основном по ночам...»
Уйти незаметно уже не получалось. Они нас явно видели, но не ускоряли шаг и не открывали огонь. Может, одинокий джип их не интересовал?
Дрожь в руках понемногу утихла. Я включил заднюю передачу и начал разворачивать машину.
— Жозе, быстрее!
Он раздраженно махнул рукой, заглушая шум мотора, и крикнул:
— Не рвите двигатель!
Я не понимал его спокойствия. Бандиты были уже совсем близко. Теперь можно было разглядеть черты их лиц. У негра, шедшего впереди, на груди я заметил черный силуэт автомата.
— Глуши мотор! — снова крикнул Жозе. — Это пленные.
— Какие пленные?! — вырвалось у меня. — У них же оружие!
Жозе подошел к джипу, тихо рассмеялся и подбросил на ладони зажигалку:
— Автоматы только у конвоиров, камарадо Леонидо.
Из-за поворота на шоссе выползла колонна грузовиков. Я съехал на обочину, чтобы пропустить их, заглушил двигатель и вышел. Холодный пот заливал глаза.
Грузовики обдали меня волной теплого воздуха, пахнущего бензином и пылью, и скрыли из виду группу людей на дороге.
Ко мне подошел улыбающийся Жозе.
— Излишние эмоции вредят сердцу, не так ли, доктор Леонидо? — Он покачал головой. — Ну и напугали же вы меня!...
Действительно, это были пленные, со связанными за спиной руками. Один из конвоиров подошел и заговорил с Жозе.
Одежда конвоиров и пленных почти не отличалась: матерчатые кепки с длинными козырьками, пятнистые куртки, тяжелые ботинки.
Конвоир, разговаривавший с Жозе, насмешливо взглянул на меня и протянул руку.
— Здоров, руссо!
Я машинально пожал его жесткую ладонь, попытался улыбнуться, но улыбка не получилась. Чувство страха еще не отпускало.
Конвоиров было четверо, пленных — восемнадцать. Я обратил внимание на совсем юное лицо одного из них со следами татуировки на щеках, на тонкую шею, торчавшую из широкого ворота куртки. Этому бандиту вряд ли было больше семнадцати.
Пленные прошли мимо, даже не взглянув в нашу сторону. На их лицах читалась лишь тупая, безразличная усталость.
Разговор о войне
Жозе снова опустился на край брезента и потянулся.
— Может, продолжим наш ланч, камарадо Леонидо? — И повторил: — Ну и напугали же вы меня.
Мне страстно хотелось поскорее вернуться в Бейру и больше не испытывать судьбу.
— Скажите, Жозе, чем знаменит Дондо и зачем мы туда едем?
Он лениво пожал плечами, надкусил корень маниоки:
— В Дондо мы ничего не забыли. А знаменит городок своим цементным заводом — крупнейшим в Мозамбике. Правда, он почти не работает: дорогу к карьеру перерезали бандиты из МНС. Их главная база, кстати, тоже здесь, в провинции, в районе заповедника Горонгоза.
Консул накануне рассказывал, что бандиты выбрали провинцию Софала не случайно. Это экономическое сердце страны. Здесь производилась большая часть сахара и цемента, заготавливался лес на экспорт. Через Софалу проходят ключевые коммуникации, связывающие юг и север, нефтепровод, железные дороги в Малави и Зимбабве. Эти страны, не имея выхода к морю, ведут торговлю через порт Бейры.
— Жозе, а много ли бандитов в джунглях?
— Кто их считал?.. Одни говорят, пятнадцать тысяч, другие — все тридцать.
Над шоссе медленно кружили, сорванные ветром, желтые пальмовые листья. Один из них мягко коснулся моего лица.
— В Родезии, где формировались первые банды МНС, — тихо сказал Жозе, разглядывая листок на брезенте, — думали, что мы, как эти листья: один порыв ветра — и нас нет. — Он замолчал, о чем-то улыбнувшись.
Я знал, что сама организация МНС была создана родезийской секретной службой. В двадцати километрах от Солсбери находилась тайная база, где готовили наемных убийц для заброски в Мозамбик.
В Родезии победили патриоты — этой страны больше нет. Есть Республика Зимбабве. Нет и Солсбери — есть Хараре. Но бандиты остались, просто нашли нового хозяина — Преторию.
— А знаете ли вы, Леонидо, — неожиданно спросил Жозе, словно читая мои мысли, — что все главари МНС — кадровые офицеры армии ЮАР?
Я знал это.
— А что из этого следует? — прищурился он. — А то, что бандиты — часть армии ЮАР. Фактически в Мозамбике идет необъявленная война. И уже давно, с семьдесят девятого года. Бандиты избегают прямых столкновений с армией. Они действуют по ночам: жгут деревни, угоняют людей, блокируют дороги. Их задача — террор и подрыв экономики изнутри.
— С ними когда-нибудь покончат?
— Думаю, скоро. Республика делает для этого все возможное.
— Например?
Жозе начал загибать пальцы:
— Во-первых, принят закон о всеобщей воинской обязанности. Во-вторых, созданы отряды народной милиции. И в-третьих, что самое главное, партия ФРЕЛИМО считает, что для самообороны нужно вооружить все гражданское население. У нас в Бейре уже работают курсы стрелковой подготовки. Три тысячи мужчин и женщин на них учатся. И это только начало! — жестко повторил он.
Возвращение
Над саванной нависало темно-лиловое небо. Солнце скрывалось за облаками.
Жозе взглянул на часы:
— Наш ланч затянулся. Пожалуй, в путь?
— В путь так в путь, Жозе, но только не в Дондо.
Он снисходительно улыбнулся...
Мы возвращались в Бейру. Отдохнувший джип резво бежал по дороге. Позади, в небе, полыхали молнии, похожие на синие вспышки магния. Фиолетовая мгла затягивала горизонт, размывая серую ленту шоссе и зубчатую кайму джунглей вдали. Тропический ливень шел по нашим пятам.
Жозе молчал. Легкий ветер раскачивал пальмы у обочины, гнал под колеса клубы красной пыли.
Мне хотелось расспросить его еще о бандитах, но что-то останавливало. Возможно, стыд за свою недавнюю трусость.
Машина въезжала в город. Вдоль дороги замелькали утопающие в зелени коттеджи.
— Вот здесь я живу, — сказал Жозе, выключая зажигание. — Добро пожаловать в мой дом.
Он что-то добавил с улыбкой, но налетевший шквалистый ветер заглушил его слова.