Встреча с жителями Припяти
Нам удалось встретиться с семьей, эвакуированной из Припяти после аварии на Чернобыльской АЭС. Владимир Александрович и Наталья Григорьевна Жегловы тепло приняли нас в своем новом доме. Владимир, несмотря на возраст, полон сил и ведет хозяйство, в то время как здоровье Натальи Григорьевны серьезно подорвано — после инсульта у нее парализована одна сторона тела.
Молодой город мечты
Владимир Александрович (1958 г. р.) с ностальгией вспоминает Припять как город молодежи и возможностей. Средний возраст жителей составлял 26–28 лет, было много детей и молодых специалистов, приехавших со всего СССР. Наталья Григорьевна, архитектор по образованию, попала туда по распределению, а Владимир переехал позже из Запорожья, очарованный чистым, современным городом среди лесов и водоемов.
Город был образцово-показательным: отличное снабжение импортными товарами, высококлассные поликлиники, множество детских садов и школ. Жизнь кипела — проводились масштабные праздники, приезжали знаменитости. Новый год весь город встречал вместе на главной площади, люди знакомились, делились угощениями. Именно так и познакомились Владимир и Наталья. Это была эпоха надежд и больших планов: уже шла подготовка к строительству новых энергоблоков станции.
Разрушенная идиллия
Слушая эти воспоминания, невольно начинаешь завидовать той, довоенной жизни. Но все это — светлая память о молодости, первой любви, рождении дочери Насти в 1984 году. Эти счастливые моменты навсегда остались в прошлом, затмившиеся страшной катастрофой.
Семья жила в 4 километрах от станции. В роковую ночь на 26 апреля Наталья была дома, а Владимир с другом рыбачил на водохранилище. Около 1:40 ночи они услышали взрыв, похожий на удар молнии со стороны ЧАЭС, а затем — звуки сирен. Воздух был наполнен запахом озона, как после грозы. Вернувшись домой, они около 4 утра услышали второй взрыв и из окна своей квартиры увидели разрушенный реактор. Поначалу они не придали этому большого значения — на станции случались мелкие аварии. Паники не было.
Эвакуация и начало изгнания
27 апреля по радио объявили о «временной» эвакуации на три дня. С собой разрешалось взять только документы и самое необходимое. Семья Жегловых покинула город в числе первых на одном из 1300 автобусов. Их, как и других 40 тысяч припятчан, распределяли по домам в близлежащих селах. Первые дни люди жили надеждой на скорое возвращение, но скоро всем стало ясно — обратной дороги нет.
Семья получила направление во Львов, к родителям Натальи Григорьевны, и уехала 19 мая. Даже после санитарной обработки фон от их вещей был запредельным. Все имущество — одежду, детскую коляску — пришлось закопать. Домой они шли в медицинских халатах. Самочувствие было ужасным: постоянная слабость, апатия, симптомы не отпускали около трех лет.
Новая, трудная жизнь
На новом месте их ждали бытовые и психологические трудности. Наталье Григорьевне, архитектору, пришлось работать геодезистом не по специальности. Коллеги завидовали ее «чернобыльской» надбавке к зарплате, что создавало напряженную атмосферу. Здоровье Натальи неуклонно ухудшалось: инсульты, в итоге — первая группа инвалидности. Переехав в Курган как пенсионеры, она столкнулась с новыми проблемами: оставаясь гражданкой Украины, она не получает в России пенсию, льготные лекарства и вынуждена платить за приемы у врача.
Чернобыльское эхо в Матвеевом Кургане
Весна 1986 года в поселке была спокойной. Первые скупые сообщения в прессе о «пожаре» на ЧАЭС не вызвали тревоги. Тон официальных сообщений менялся медленно, масштаб катастрофы замалчивался. Выступление Горбачева 15 мая, где он заявил, что «худшее позади», не ответило на главные вопросы людей: что есть, пить, как защитить детей? Власть не доверяла людям правду, а люди перестали доверять власти.
Подвиг и трагедия ликвидаторов
Чернобыль навсегда изменил судьбы многих. Александр Иванович Гапоненко из Матвеева Кургана был призван ликвидатором в январе 1987 года. Его письма домой — бесценный документ эпохи и свидетельство человеческого страдания.
Он описывал выжженные «рыжие» леса, опустевшие села, голодных животных. Солдаты жили в палатках в зараженной зоне, их здоровье стремительно ухудшалось: кашель, головные боли, носовые кровотечения. Им приходилось выполнять смертельно опасную работу: рубить лес, чистить крыши, строить саркофаг, носить грузы на самих энергоблоках. Работали в респираторах и самодельной свинцовой защите, но она мало помогала. Дозы облучения часто занижались в документах. Александр с горечью писал о несправедливости: некоторые, едва видевшие станцию, уезжали домой раньше тех, кто прошел через самое пекло.
«Лучше б была война, чем этот Чернобыль», — писал он, понимая, что несет в себе невидимую смерть. Он вернулся домой в июне 1987 года с подорванным здоровьем, активно помогал другим ликвидаторам, но умер в 55 лет от целого букета болезней, прямо связанных с радиацией. Медаль «За спасение погибавших» пришла уже после его смерти.
Цена молчания
Воспоминания других ликвидаторов, Александра Вяткина и Валерия Баранова, дополняют картину. Их забирали с работы или из дома, не объясняя куда. Они видели, как власти фабриковали «успокаивающие» репортажи, снимая станцию с безопасных ракурсов. Правду скрывали на всех уровнях, а люди в 30-километровой зоне продолжали жить, не подозревая об опасности.
Сегодня чернобыльцы имеют льготы, но ничто не компенсирует утраченное здоровье и годы жизни. Их истории — это не просто воспоминания о техногенной катастрофе. Это горький урок о цене человеческой жизни, о последствиях лжи и равнодушия, эхо которого звучит до сих пор в судьбах тысяч людей.
Обратите внимание: Илон Маск рассказал, когда появится первая колония на Луне.
Больше интересных статей здесь: Новости науки и техники.
Источник статьи: Рассказ о жизни в Припяти.