Петровский призыв: почему России понадобились иностранные мастера
С началом петровских преобразований деятельность традиционных русских артелей зодчих практически сошла на нет. Казалось, что искусство местных мастеров, столь тонко чувствовавших душу дерева и камня и умевших гармонично вписать храмовые вертикали в бескрайние просторы, оказалось невостребованным в новой реальности. Их навыков хватало лишь на выполнение черновой работы. Эта ситуация наглядно демонстрирует, как даже высокоразвитая культура может угаснуть, потеряв общественный запрос. Однако, прежде чем делать поспешные выводы, стоит обратиться к истории основания Санкт-Петербурга. Осознавая нехватку современных специалистов, Пётр I начал целенаправленно приглашать архитекторов из-за границы. Кто они были и откуда прибыли?
Европейский контекст: поиск работы для мастеров
Конец XVII — начало XVIII века в Европе было временем перемен. Итальянские города, бывшие колыбелью Ренессанса, утратили былое могущество и экономическую мощь. Талантливые художники и архитекторы были вынуждены искать заказы при других дворах. Франция, истощённая долгими войнами и расточительством «короля-солнца» Людовика XIV, также не могла предложить масштабных строительных проектов, подобных Версалю. Пётр I, будучи дальновидным правителем, понимал, что «искусные люди будут искать работу в других государствах». Он дал указания своим дипломатам разыскать в европейских столицах лучших зодчих, способных построить город, не уступающий столицам «иноземных царей».
Первый успех: контракт в Копенгагене и Доменико Трезини
1 апреля 1703 года русский посол в Дании Андрей Измайлов подписал в Копенгагене контракт с группой итальянских специалистов. Среди них был уроженец Швейцарского Тессино Доменико Трезини. Этот договор оказался судьбоносным для России. Начав с фортификационных работ на Кроншлоте, Трезини впоследствии воплотил в камне самые смелые градостроительные замыслы Петра и стал подлинным летописцем в архитектуре чувств первых петербуржцев. Получив образование в школе искусств, он прибыл в Петербург, не зная точно, что его ждёт. Волею обстоятельств он стал «мастером фортификации и гражданского строительства», дослужившись до звания «полковника-архитектора». Первый зодчий Северной столицы отдал ей 30 лет жизни, скончавшись в 1734 году.
Соратник Трезини: Марио Джованни Фонтана
Исследования показывают, что вместе с Трезини в 1703 году в Россию прибыл ещё один итальянец из Тессино — Марио Джованни Фонтана. Он принадлежал к известной династии архитекторов и скульпторов, самым прославленным представителем которой был римлянин Карло Фонтана, ученик великого Бернини. Получив образование в местной художественной школе, Фонтана сначала работал в Дании, а затем, как и Трезини, отправился в Россию. Его путь лежал через Архангельск в Москву, где до 1710 года он трудился по заказам Оружейной палаты, восстанавливая сгоревшие здания Кремля. Почти сразу он попал в поле зрения могущественного Александра Меншикова. Фонтана достроил знаменитую церковь Архангела Гавриила «Меншикову башню», начатую Иваном Зарудным, перестроил Лефортовский дворец, подаренный Петром I его фавориту, и возвёл несколько других значительных зданий в Москве, а затем и в Петербурге. Его дальнейшая судьба после опалы Меншикова остаётся неясной.
Немецкие мастера: Шедель и Швертфегер
В «деревянный» и «мазанковый» периоды истории Петербурга Трезини оставался единственным архитектором новой столицы. Массовый приезд иностранных зодчих начался после 1709 года, ознаменованного победой под Полтавой, которая, по словам Петра, «заложила первый камень в основание Петербурга». В 1713 году в Гамбурге был нанят Иоганн Готфрид Шедель, «мастер шатровых и штукатурных работ». Уроженец 1680 года, он учился у немецких архитекторов, работавших в стиле северного барокко Андреаса Шлютера. С 1713 по 1726 год Шедель строил дворцы для светлейшего князя Меншикова. После его опалы архитектор два года служил в канцелярии, а затем, до 1731 года, вместе со скульптором Растрелли работал над Анненгофским дворцом в Москве. Оставшуюся жизнь он посвятил Киеву, где его главным творением стала величественная колокольня Киево-Печерской лавры. Шедель скончался в 1752 году, отдав России 39 лет.
В том же 1713 году в Петербург прибыл Теодор Швертфегер. Современники отмечали, что он был скорее искусным ювелиром и рисовальщиком, нежели архитектором. Его проект Троицкого собора, воплощённый в натуре, вскоре пришёл в негодность, что наглядно показало разницу между созданием украшений и монументальным зодчеством.
Великие имена: Шлютер и Растрелли
Поиск талантов облегчали изменения на европейских престолах. После смерти прусского короля Фридриха I в 1713 году и французского короля Людовика XIV в 1715 году Пётр I сумел переманить к себе выдающихся мастеров. Первым таким приобретением стал сам Андреас Шлютер (1664/65–1714), крупнейший мастер северного барокко, прославившийся работами в Берлине. В мае 1713 года русский дипломат Яков Брюс подписал с ним контракт на должность «главного архитектора» Петербурга. Шлютер поселился в Летнем дворце и, как полагают, рассказал Петру о своём незавершённом проекте «Янтарного кабинета». Однако 4 июля 1714 года зодчий скоропостижно скончался, не успев реализовать в России ни одного проекта.
Судьба «Янтарного кабинета» оказалась связана с Петербургом. В 1716 году, во время встречи с бережливым прусским королём Фридрихом Вильгельмом I, Пётр получил его в качестве дипломатического подарка. Янтарные панели были установлены в «нижнем зале» Людских покоев в Летнем саду — помещении для светских собраний и духовного развития. Эта реликвия, утраченная в 1945 году, навсегда осталась в памяти как символ утраченного великолепия.
В 1716 году, после смерти Людовика XIV, в Петербург прибыли два ключевых творца: скульптор и архитектор Бартоломео Карло Растрелли и зодчий Жан-Батист Александр Леблон. Растрелли-старший (1675–1744), флорентиец по происхождению, подписал контракт в марте 1716 года и прожил в России 28 лет. Он стал пионером во многих жанрах: создал первый в России скульптурный портрет и конный памятник (Петру I), первую скульптурную группу («Самсон» для Петергофа), первые аллегорические барельефы на исторические темы. Помимо скульптуры, он занимался отделкой интерьеров и даже ландшафтным планированием. Но главным его творением, несомненно, стал сын — Франческо Бартоломео Растрелли, будущий великий архитектор елизаветинского барокко.
Архитектурные интриги: Леблон, Микетти и борьба идей
Жан-Батист Леблон, приглашённый самим царём как второй «главный архитектор», столкнулся с конкуренцией. Его трагическая история не повторила судьбу Шлютера, и некоторые его работы сохранились. Интересен эпизод с появлением третьего «генерал-архитектора» — итальянца Николо Микетти. Это было связано со строительством загородной резиденции в Стрельне. Леблон и Растрелли представили Петру, находившемуся за границей, разные проекты. Царь первоначально одобрил план Леблона, но, увидев великолепие французских ансамблей, усомнился в своём выборе.
В дело вмешался агент Петра Юрий Кологривов, курировавший «пенсионеров» за границей. В марте 1718 года он известил царя, что показал проект Леблона римскому архитектору папы Николо Микетти. Тот раскритиковал подход, заявив, что для создания каскадов и фонтанов нужно сначала изучить местность. Микетти подписал контракт, прибыл в Петербург в июне 1718 года и в течение пяти лет руководил работами в Стрельне и Петергофе, корректируя замыслы предшественников. Среди его главных проектов — дворец в Стрельне и грандиозный маяк для Кронштадта, задуманный как соперник легендарного Фаросского.
Парадокс основания: почему Петербург стал прекрасным?
Возникает парадокс: все три «генерал-архитектора» Петербурга — Шлютер, Леблон и Микетти — по воле царя или из-за внезапной смерти не смогли реализовать в городе свои главные замыслы. Почему же Санкт-Петербург, несмотря на это, сумел стать Прекрасным градом? Ответ, возможно, лежит за пределами простых исторических объяснений.
В рождении города участвовали три великие силы: Время, Пространство и лишь потом — Человек. Время требовало перемен и нового. Пространство невских берегов рождало в воображении идеальные, часто недостижимые образы. Творцом становился лишь тот, кто слышал зов и Времени, и Пространства. Пётр I, несомненно, слышал эти зовы. Но судя по всему, главным воплотителем его мечты стал не титулованный европейский гений, а верный и трудолюбивый Доменико Трезини. Именно он все эти годы бессменно служил российскому времени, петербургскому пространству и воле царя, которая, в конечном счёте, следовала велению великих вселенских сил.
Сравнение двух планов — идеального проекта 1716–1717 годов, созданного Петром и Трезини в надежде на «Венецию-Амстердам», и реального плана 1725 года — показывает, что окончательный облик города диктовала сама Нева, великая река времени. Факты свидетельствуют: Санкт-Петербург в своих художественных основах — город фантастический, рождённый на стыке дерзкой человеческой воли и могучей природной стихии.
Генеральный план Санкт- Петербурга 1716-1717 годы Авторы: Петр I, Д.Трезини.
План Санкт- Петербурга. «Чертеж приблизительно о действительном положении до 1725 года».
Больше интересных статей здесь: Новости науки и техники.
Источник статьи: Первые иностранные архитекторы Санкт-Петербурга..