Мой организм, не спросив моего мнения, решил не откладывать дело в долгий ящик и быстро подхватил новую инфекцию, когда коронавирус добрался до Урала. В свои 45 лет я был идеальным кандидатом для тяжелого течения болезни. Врачи сказали бы, что я в самой гуще «группы риска»: у меня сахарный диабет 1 типа с 36-летним стажем, а как следствие — хроническая болезнь почек последней стадии. Проще говоря, почки не работают совсем, и я зависим от гемодиализа. Для тех, кто не в курсе, это процедура, когда несколько раз в неделю в специальном центре кровь очищают на аппарате «искусственной почки». Это неприятно, но позволяет жить. В довесок — гипертония и бронхиальная астма в легкой форме, которая, видимо, осталась с детства, когда я курил, болел пневмонией и не слушал маму.
Так выглядит гемодиализ. Три раза в неделю по четыре часа — такова цена жизни.
Начало болезни
Все началось 10 июля 2020 года. Температура поднялась до 37.5, был кашель, который я по привычке списал на астму. Других симптомов не было. Приняв парацетамол, я спокойно поехал на диализ, думая, что меня продуло под кондиционером. К тому моменту в Екатеринбурге уже разворачивали масштабный ковидный госпиталь, ожидая наплыва больных. В диализном центре ввели меры безопасности: маски, санитайзеры, измерение температуры на входе. Мы даже подписывали бумаги об обязательном сообщении о любых симптомах.
Через два дня температура подскочила до 38.3, кашель усилился, появились слабость, тошнота и пропал аппетит. Я позвонил врачу из центра. «Срочно вызывайте скорую, — сказала она. — В центр вам нельзя, дальнейший диализ только в больнице». Оператор скорой, выслушав мои симптомы и диагнозы, велел собирать вещи, документы и инсулин на два месяца, добавив загадочную фразу: «Если он вам вообще понадобится». Эти слова заставили меня задуматься.
Путь в стационар
15 июля, в полночь, скорая приехала быстро. В квартиру вошли двое в полной защитной экипировке, похожие на космонавтов. Они прослушали легкие (были хрипы), измерили сатурацию — 95%, что было неплохим показателем. Попрощавшись с семьей, я сел в машину с красной полосой. Меня повезли на КТ в 24-ю горбольницу. Очередь была огромной, но меня, как диализного пациента, провели без очереди. После КТ взяли мазки из носа и горла. Результаты оказались неутешительными: двусторонняя полисегментарная пневмония с поражением 50% легких. Стало по-настоящему страшно.
Поскольку в 24-й больнице не было отделения диализа, на той же машине меня повезли в 40-ю ГКБ. Мы заехали на задний двор хирургического корпуса. Врач скорой передал мои документы и заключение КТ женщине в защитном костюме. «Теперь больница — твой дом родной, если выживешь», — сказала она. На мой вопрос о смертности ответила уклончиво: «Пока не много, но есть кандидаты в реанимации на ИВЛ. Меньше знаешь — крепче спишь».
Жизнь в «красной зоне»
Меня провели через запасные ходы прямо в отделение гемодиализа на девятом этаже. Мне повезло с палатой — двухместный бокс без соседа, с отдельным туалетом и душем. До пандемии это была платная палата. Внутри пахло хлоркой, но в целом условия были сносными. Медсестра сразу ознакомила с суровыми правилами карантина: из бокса не выходить, кроме как на диализ в одноразовом костюме; не общаться с другими пациентами; питание в палате из одноразовых контейнеров; уборка хлоркой дважды в день. Все процедуры, кроме диализа, — в палате. «Все понял?» — «Понял».
Хирургический корпус 40-й ГКБ Екатеринбурга.
Приемное отделение больницы.
Лечение и будни
Врач, чьего лица я так и не увидел, сообщил: «Судя по КТ, болеть будете долго, возможны осложнения». Мне выдали кислородную маску, которую нужно было носить не менее 10 часов в сутки. Назначили интенсивную терапию: ударную дозу противовирусного препарата Калетра (обычно его используют при ВИЧ), дексаметазон и огромные дозы антибиотика левофлоксацина в капельницах, а также ежедневные уколы кроворазжижающего препарата (клексан) в живот. Казалось, можно было умереть и от одного этого «коктейля». На второй день начался сильнейший понос — побочный эффект Калетры. Врач успокоил: «С диареей бороться бесполезно, пока принимаете препарат. У нас так почти все отделение». Через десять дней прием Калетры отменили, и пищеварение пришло в норму.
За две недели состояние стабилизировалось: вернулся аппетит, кашель уменьшился. Тесты на ковид первые дни были положительными, и только к концу второй недели пришел отрицательный результат.
Ночные прогулки и суровая реальность
29 июля, глубокой ночью, меня разбудил сильный, захлебывающийся кашель за стеной. Не в силах спать, я решился на «прогулку». Надев маску, я вышел в коридор. У лифта стояла тележка с черными мешками, на каждом — бирка с фамилией. Дверь на пожарную лестницу была открыта. Я спустился в подвал, где горел тусклый свет, а на стенах висели навигационные таблицы и какие-то надписи, оставленные, видимо, пациентами. Сделав несколько фото на телефон, я вернулся в палату.
Утром я спросил медсестру про мешки. «Это вещи пациентов. За ними должны приехать родственники. Или сожгут, если не приедут», — пояснила она. На мой вопрос «почему?» последовал жесткий ответ: «Потому что этим людям они больше не понадобятся. Вообще ничего не понадобится». Она сделала замечание за ночную вылазку. Через пару дней я увидел, как санитарка выносит из соседнего бокса такой же подписанный черный мешок. «Умер?» — «Умер».
Выписка и последствия
14 августа 2020 года, после чистого КТ и отрицательного теста, меня выписали. В палату подселили выздоравливающего соседа Сашу, который провел в больнице два месяца, побывал в реанимации, но выкарабкался. Мы успели выпить с ним чаю «на посошок», прежде чем медсестра торопливо проводила меня к лифту.
Через три месяца анализ показал наличие антител — иммунитет сформировался. Однако в декабре начались осложнения: стала отниматься и болеть правая рука, появились боли в области печени и подреберье. Обращения к врачам выявили невралгию из-за поражения нерва и, как следствие агрессивной терапии, эрозию желудка и язву двенадцатиперстной кишки. Теперь к моему обычному набору лекарств добавились препараты для ЖКТ, диета, мази и массаж. Но это уже другая история.
Эта болезнь стала серьезным испытанием. Я благодарен врачам, которые боролись за жизнь каждого пациента в тех невероятно сложных условиях. Берегите себя и своих близких.
Обратите внимание: ИСТОРИЯ РОССИИ.
Еще по теме здесь: История.
Источник: Коронавирус. История болезни. Начало, больница и что было потом. (Личный опыт автора).