В 1936 году руководство Народным комиссариатом внутренних дел (НКВД) принял Николай Иванович Ежов. Это назначение сделало его одним из самых влиятельных людей в Советском Союзе, фактически вторым лицом в государстве. На своей новой должности Ежов демонстрировал абсолютную беспринципность: для него не существовало ни прошлых заслуг, ни высоких чинов, ни социального происхождения тех, кого он отправлял под репрессии. Единственным и непререкаемым критерием его работы было полное и безоговорочное подчинение Иосифу Сталину.
Архитектор «Большого террора»
Именно период руководства Ежова НКВД стал временем самых массовых и жестоких политических репрессий в истории СССР. В 1937-1938 годах он выступил ключевым организатором кампании, которую историки позже назовут «Большим террором». Этот термин был введён в оборот британским историком Робертом Конквестом, автору одноимённой книги. В самом же Советском Союзе после смерти Сталина этот мрачный период получил неофициальное название «Ежовщина».
Положение Ежова казалось незыблемым. Он пользовался полным доверием Сталина, а его власть мог поколебать только сам вождь. Однако эта иллюзия прочности была разрушена логикой системы, которую он же и обслуживал.
Механизм репрессий: приказы и цифры
Летом 1937 года был запущен чёткий бюрократический механизм террора. 30 июля вышел печально известный секретный оперативный приказ НКВД № 00447 «Об операции по репрессированию бывших кулаков, уголовников и других антисоветских элементов». Этот документ дал формальное основание для массовых арестов и расстрелов.
Оперативный приказ № 00447 «Об операции по репрессированию бывших кулаков, уголовников и других антисоветских элементов».
Масштабы репрессий были чудовищны. По оценкам исследователей, в разгар террора в стране ежедневно могли расстреливать более тысячи человек. За два года было арестовано свыше 1,5 миллионов человек, из которых около 680 тысяч (более трети) были приговорены к высшей мере наказания. Ежов был настолько вовлечён в этот процесс, что только в 1937 году посетил кабинет Сталина более 300 раз, проведя в беседах с ним в общей сложности около 850 часов.
Культ личности и самореклама
В эпоху культа личности Сталина формировался и своеобразный культ его верных соратников. Ежов стал третьим по популярности человеком в стране после самого Сталина и Вячеслава Молотова. Однако нарком слишком увлёкся саморекламой и демонстрацией лояльности. В 1938 году, уже чувствуя шаткость своего положения, он ушёл в отпуск, чтобы написать книгу о «величии Сталина», и даже предложил переименовать Москву в Сталинодар.
- Сталин воспринял такие инициативы не как лесть, а как попытку Ежова уклониться от прямых обязанностей. Нарком явно перестарался в своём рвении, что лишь ускорило его падение.
Падение и арест
В августе 1938 года Ежова на посту наркома внутренних дел сменил Лаврентий Берия. Опытный аппаратчик Ежов сразу понял, что его готовят к отставке, а затем, вероятно, и к уничтожению. Он отлично осознавал, что вся ответственность за жертвы «Большого террора» будет возложена именно на него, хотя все приказы исходили от высшего руководства страны. Бегство в Японию одного из его подчинённых, комиссара Генриха Люшкова, стало тревожным сигналом для всего аппарата НКВД.
В ноябре 1938 года на Ежова поступило обвинительное письмо, и 21 числа он сам подал прошение об отставке. Его просьбу удовлетворили, переведя на менее значимую должность наркома водного транспорта. Однако это была лишь временная передышка. 19 апреля 1939 года Николай Ежов был арестован.
Суд и казнь
Его объявили врагом народа, предъявив стандартный для того времени набор обвинений: шпионаж, подготовку государственного переворота, антисоветскую деятельность и организацию массовых репрессий с целью дискредитации власти. По сути, Ежов стал «козлом отпущения»: он был нужен системе для проведения террора, а когда его функции были выполнены, его сделали главным виновником.
- На самом деле, Ежов не был ни шпионом, ни антисоветчиком. Вся его трагедия заключалась в том, что он был идеальным исполнителем, который стал неудобен после выполнения своей миссии. На него «повесили» самосуд и сотни тысяч жертв.
Суд и казнь прошли в строжайшей тайне. После устранения Ежова из лагерей освободили около 150 тысяч человек, что подавалось пропагандой как «исправление ошибок» и доказательство «справедливости социалистического правосудия».
- С падением Ежова «Большой террор» не закончился, но его масштабы значительно сократились.
По некоторым свидетельствам, последними словами Ежова на суде были рассуждения о «чистке» самих чекистов, которых он, по его словам, репрессировал 14 тысяч, но этого было «недостаточно». Он также продолжал восхвалять Сталина. Перед казнью Ежов просил не трогать его родных — дочь и престарелую мать, а также позаботиться о своём соратнике Александре Журбенко (впоследствии также расстрелянном). Известный разведчик Павел Судоплатов позднее вспоминал, что Ежов пытался петь «Интернационал» в момент исполнения приговора.
Обратите внимание: Цифровая диктатура в Китае. У миллионов людей слишком мало шансов иметь возможность жить нормальной жизнью.
Больше интересных статей здесь: Новости науки и техники.
Источник статьи: В 1936 году на должность народного комиссара внутренних дел был назначен Николай Иванович Ежов.