К концу XIX столетия российская винокуренная промышленность, обладая значительным опытом, столкнулась с необходимостью консолидации. Предприниматели из разных губерний, лишённые возможности для регулярного обмена знаниями, в 1892 году обратились в Министерство финансов с инициативой о проведении всероссийского съезда. Целью было обсудить насущные экономические, хозяйственные и технические вопросы отрасли, имевшей огромное значение как для государственной казны, так и для сельского хозяйства. Ходатайство поддержали двадцать влиятельных заводчиков, включая представителей знати — графа Ф.Э. Келлера, барона Н.Ф. Корфа и князя А.С. Оболенского.
Дрожжево-винокуренный завод А.И. Басова и С.А. Немчинова (продольный разрез)
Дрожжево-винокуренный завод А.И. Басова и С.А. Немчинова (вид сверху)
Первый всероссийский съезд и его итоги
Разрешение на организацию съезда было получено, и 10 июня 1892 года в Москве началась его работа под председательством тайного советника Ермолова. Мероприятие, продлившееся неделю, объединило представителей 213 заводов, включая шесть московских. Участники обсудили широкий спектр тем: от условий сбыта спирта и создания экспортных бирж до вопросов страхования, использования новых видов сырья (кукурузы, крахмала) и совершенствования технологий очистки продукции. Съезд стал важной вехой, способствовавшей развитию отрасли.
Удар реформ и «сухой закон»
Однако вскоре после успешного съезда ситуация кардинально изменилась. Введение государственной винной монополии серьёзно ударило по частным заводам, вынудив их сокращать производство из-за возросших издержек и низких закупочных цен. Надежды промышленников на смягчение политики рухнули с началом Первой мировой войны, когда в 1914 году был введён «сухой закон». Правительство, стремясь сохранить трезвость в армии и тылу, полностью запретило винокурение, разрешив продажу лишь денатурированного спирта для технических нужд.
Население отреагировало на запрет массовым распространением самогоноварения. В ход пошли любые доступные вещества: от политуры и одеколона до лекарственных настоек. Появились и экзотические способы, например, употребление дрожжей с сахарной водой, вызывавшее брожение прямо в желудке. В ответ власти конфисковывали и уничтожали суррогаты, а виноградные вина передавали в лазареты.
Теневая экономика и бюрократические сложности
Запрет породил масштабный чёрный рынок. Под видом парфюмерных или кондитерских производств открывались цеха по изготовлению алкогольных эссенций. Прибыль от такой деятельности была столь высока, что полностью оправдывала риск закрытия. Акцизное ведомство, не имея возможности контролировать расход спирта на этих предприятиях, выступало за полный запрет на открытие новых заведений.
Бюрократия также создавала абсурдные ситуации. Например, в Москве зимой 1916 года возник дефицит денатурата для отопления из-за нехватки... стеклянных бутылок определённого объёма. Люди часами стояли в очередях, но уйти с топливом не могли. Проблему удалось решить только после обращения к военному командованию с просьбой разрешить отпуск в таре меньшего объёма.
Парадоксы военного времени
Несмотря на избыток произведённого до войны спирта, который хранился на складах и даже уничтожался, правительство первоначально запрещало его экспорт, даже в союзную Францию. Опасались, что продукция может попасть к противнику. Позже запрет был снят, и казённые склады стали выполнять французские заказы.
Конфискованные алкогольные запасы создали новую проблему — их негде было хранить. Спирт размещали на охраняемых казённых складах и на территориях некоторых крупных частных заводов, таких как предприятия Н.Л. Шустова или П.А. Смирнова.
Двойные стандарты и итоги запрета
«Сухой закон» на практике оказался полон противоречий. С одной стороны, продажа спиртного была официально разрешена в ресторанах высшего разряда (вроде «Метрополя» или «Эрмитажа»), ренсковых погребах и аптеках. Государственные ведомства и элитные клубы, такие как Московское купеческое собрание, закупали к праздникам сотни бутылок шампанского, вина и коньяка. Газеты с возмущением писали о новогодних кутежах 1917 года, где цены на угощения достигали астрономических сумм.
С другой стороны, закон нанёс сокрушительный удар по сельскому хозяйству и легальной промышленности. Тысячи винокуренных заводов (около 3000 по империи) остановились. Крестьяне лишились рынка сбыта для зерна и картофеля, а сезонные рабочие — заработка. Поля пустовали. Хотя статистика фиксировала снижение числа арестов за пьянство и алкогольных психозов, экономические и социальные издержки были колоссальны.
Власти ломали голову над тем, как использовать простаивающие мощности заводов, предлагая перепрофилировать их на производство консервов, макарон, мыла или чернил. Но эти планы в большинстве своём остались на бумаге. К моменту революции 1917 года в Москве лишь единицы из бывших гигантов отрасли, такие как заводы Афремова и Гивартовского, сохранили потенциал для работы в новой, советской эпохе.