Новый путь палеогеографии: от реконструкции к прогнозу
Современная палеогеография, обогащенная огромным массивом данных о четвертичном периоде (эпохе Великих оледенений), выходит на принципиально новый уровень. Её конечная цель — не просто теоретическое осмысление прошлого, а построение научного прогноза дальнейшей эволюции биосферы, где роль человеческого фактора становится всё значительнее. Этот переход открывает перед наукой обширные перспективы для целенаправленного использования накопленных знаний о природных условиях минувших эпох.
Две стороны одной медали: актуализм и палеоизм
Сегодня становится очевидным, что без глубокого понимания прошлого невозможно адекватно оценить ни современное состояние природы, ни траекторию её будущего развития. Для этого необходима ретроспективно-прогнозная концепция, синтезирующая анализ в двух направлениях: от настоящего к прошлому и от прошлого к будущему. Теоретической основой такого синтеза служит сочетание двух взаимодополняющих принципов.
Принцип актуализма, лежащий в основе ретроспективного анализа, предполагает изучение прошлого через призму современных процессов. Несмотря на свою огромную историческую ценность, этот принцип имеет ограничения: его действенность ослабевает по мере углубления в геологическое прошлое, и он не способен в полной мере объединить явления прошлого, настоящего и будущего в единую систему.
Восполняет этот пробел принцип палеоизма. Он предлагает оценивать современные и будущие тенденции, опираясь на специфику развития природы в прошлом. Такой взгляд «из прошлого» позволяет выявить направленность эволюции природной среды, где сочетаются унаследованные черты и новые элементы. Особое значение имеют древние процессы, не типичные для современности, например, резкие климатические переломы. Как отмечал А. А. Величко, в современной ландшафтной и климатической структуре сохраняются «угнетённые» черты прошлых эпох, которые при изменении условий могут вновь активизироваться.
Климат — ключевой индикатор изменений
В потоке палеогеографической информации по четвертичному периоду центральное место занимает климатическая интерпретация событий. Климат является интегральным показателем, определяющим ход большинства физико-географических процессов. Изучение палеоклиматов позволило установить две фундаментальные закономерности четвертичного периода: ритмичность (чередование ледниковий и межледниковий) и направленность (общую тенденцию к похолоданию, достигшую пика около 20 тысяч лет назад).
Современная эпоха — голоцен — рассматривается как межледниковье. Его климатическая история, от послеледникового потепления до последующего похолодания, в целом повторяет схему предыдущих межледниковых циклов. Это закономерно raises вопрос: не находимся ли мы на пороге нового крупного оледенения?
Голоцен как модель: приближаемся ли мы к оледенению?
Сопоставление климатических стадий голоцена с моделью плейстоценового ритма показывает, что для многих регионов (например, Русской равнины и Дальнего Востока) современные условия характерны для заключительных фаз тёплых и влажных стадий межледниковий, которые в прошлом сменялись холодными и влажными стадиями оледенений.
Более детальное сравнение голоцена с последним (микулинским) межледниковьем выявляет множество параллелей в динамике растительности и климата. Особенно показателен переходный этап, который в микулинском межледниковье предшествовал оледенению, а в голоцене соответствует последним столетиям (субатлантический период). В это время отмечается похолодание, деградация еловых и широколиственных лесов и распространение березово-сосновых сообществ.
Важно, что подобные изменения в XIII веке, например, сокращение ельников на Русской равнине, вряд ли могут быть объяснены антропогенным фактором из-за малой плотности населения. Скорее, они связаны с естественным похолоданием — началом так называемой «малой ледниковой эпохи» (конец XV — середина XIX вв.), прерванной кратковременным потеплением в первой половине XX века. С 1940-х годов вновь наметилась тенденция к похолоданию.
Другим тревожным сигналом является глобальное замедление темпов биогенного осадконакопления — как в торфяниках на суше, так и в донных отложениях океанов за последние 4–5 тысяч лет. Это может указывать на ухудшение природно-климатической ситуации.
Сложности прогноза и сценарии будущего
Однако точно определить сроки возможного наступления нового оледенения палеогеография пока не в силах. Развитие природной среды носит ритмичный, но не строго периодический характер. Кроме того, необходимо учитывать общую направленность четвертичного периода — каждое последующее межледниковье и оледенение было несколько холоднее предыдущего. Если эта тенденция сохранится, грядущее похолодание может быть даже более значительным, чем последнее.
Если новый ледниковый цикл всё же начнётся, в Северной Евразии это приведёт к радикальным изменениям: установлению холодного влажного климата, расширению зоны вечной мерзлоты, наступлению тундры на лесную зону, росту горного и возобновлению покровного (скандинавского) оледенения. По аналогии с прошлым, наиболее активная стадия распространения ледника может наступить лишь через несколько десятков тысячелетий после начала цикла, что даёт человечеству временной запас для адаптации и противодействия.
Роль человека: между мифом и реальностью
Голоцен принципиально отличается от всех предшествующих эпох всё возрастающим влиянием антропогенного фактора. Однако его роль в глобальных климатических изменениях часто переоценивается. Расчёты показывают, что даже значительный рост производства энергии и выбросов CO₂ в обозримом будущем не сможет кардинально изменить среднюю температуру планеты или переломить мощные естественные тенденции. Более того, в прошлом (например, при опустынивании Сахары или Средней Азии) экологические кризисы были вызваны в первую очередь естественными климатическими сдвигами, а не деятельностью древнего человека.
Тем не менее, человечество уже сейчас способно на локальные изменения климата и стоит на пороге возможности целенаправленного регионального воздействия. Развитие ядерной и термоядерной энергетики открывает перспективы для активного регулирования природных процессов в будущем.
На пути к активной стратегии: мониторинг и управление
Ключевой задачей становится создание системы биосферного мониторинга — глобального контроля за состоянием окружающей среды. Она должна включать наблюдения на космическом (солнечная активность, геомагнитные поля), биосферном (концентрация аэрозолей, CO₂, состояние озонового слоя) и региональном (динамика ледников, растительности, торфонакопления) уровнях.
Палеогеографические данные, особенно об оптимальных для жизни природных условиях атлантического периода голоцена, могут служить основой для моделирования будущих проектов преобразования среды. Это требует перехода от пассивного «сотрудничества» с природой к активному, но сбалансированному управлению, предвосхищённому в философских трудах Н. Ф. Федорова и в концепции ноосферы В. И. Вернадского.
Таким образом, палеогеография, объединяя знания о прошлом, становится незаменимым инструментом для научного прогнозирования. Её дальнейшее развитие в тесной связи с другими науками — залог того, что человечество сможет не только предвидеть грядущие изменения биосферы, но и сознательно строить своё будущее в гармонии и разумном диалоге с природой.