На рубеже XIX–XX веков человечество вступило в новую эру — эру покорения неба. Общественный интерес к авиации был сравним с будущей космической лихорадкой: люди жадно ловили новости о первых полетах, а имена пионеров воздухоплавания знали все. Николай Морозов, вспоминая тот период, называл его «самой ранней весной авиации», временем, когда всё казалось невероятно свежим и полным надежд.
Мечты о полёте
Даже находясь в заключении в Шлиссельбургской крепости, Морозов во время коротких прогулок с завистью наблюдал за свободным полетом птиц. Его воображение рисовало захватывающие картины, открывающиеся с высоты птичьего полета. В своих мечтах он устремлялся не только за облака, но и дальше — за пределы земной атмосферы, предвосхищая будущие космические устремления человечества.
Первое воздушное крещение
Мечта стала реальностью осенью 1910 года. Будучи членом недавно созданного Всероссийского аэроклуба, Морозов получил возможность подняться в небо на аэроплане — так тогда называли самолеты. Его первым пилотом стал смелый авиатор Лев Мациевич. Их полет на биплане «Фарман», прозванном «летающей этажеркой» за свою конструкцию, был по меркам того времени чрезвычайно смелым: они вылетели далеко за пределы летного поля, пролетели над окраинами Петербурга и благополучно вернулись на Комендантский аэродром.
Впечатления от этого «воздушного крещения» были настолько сильны, что Морозов всю жизнь с восторгом вспоминал этот день, называя первых авиаторов настоящими пионерами великого будущего.
Трагедия и стойкость
Однако покорение неба давалось дорогой ценой. Всего через девять дней после памятного полета Морозов стал свидетелем трагической гибели Льва Мациевича: «Фарман», на котором они недавно летали, разрушился в воздухе. Эта катастрофа, однако, не сломила дух Морозова и не отвратила его от авиации. Он продолжал подниматься в небо на хрупких машинах того времени, сознательно идя на риск.
От аэропланов к аэростатам
Со временем сфера его воздухоплавательных интересов расширилась: Морозов начал совершать полеты на воздушных шарах и аэростатах. Эти путешествия были полны приключений и трудностей. Поднимаясь на высоту в несколько тысяч метров и пролетая сотни верст, экипажам часто приходилось совершать посадку в самых глухих и труднодоступных местах — среди лесных чащоб или топких болот, откуда потом с большим трудом выбирались к людям.
Наука в небе
Но для Морозова полеты были не просто увлечением или способом испытать острые ощущения. Он видел в них мощный инструмент для научных исследований. Первая такая возможность представилась 4 апреля 1912 года, во время полного солнечного затмения. В то время как большинство астрономов наблюдали за явлением с земли, Морозов проводил исследования с борта аэростата. Более того, он использовал полет для комплексных научных работ: делал с высоты специальные снимки земной поверхности, изучал свойства атмосферы и проводил метеорологические наблюдения.
Предвидение будущего
Два года спустя, в 1914 году, Морозов совершил еще один знаковый научный полет, на этот раз посвященный изучению влияния высотных полетов на человеческий организм. Именно в ходе этих исследований, вероятно, у него впервые возникла идея о необходимости специальной защитной экипировки для аэронавтов. Он задумался о создании особых костюмов, или скафандров, которые стали прообразом снаряжения, используемого современными летчиками-испытателями и космонавтами. Таким образом, Морозов не только осваивал новую стихию, но и закладывал научные основы для ее будущего покорения.