История, о которой я хочу поведать, случилась уже после революционных событий 1917 года. В июне 1919 года, в разгар Гражданской войны, когда страну охватили голод, холод и всеобщая разруха, в Калугу к Константину Эдуардовичу Циолковскому пришло необычное письмо. Оно было отпечатано на фирменном бланке с эмблемой в виде окрылённого Солнца — символом Русского общества любителей мироведения (РОЛМ).
Общество энтузиастов науки
РОЛМ объединяло не только видных учёных, но и множество инженеров, педагогов, студентов — всех, кто с горячим интересом относился к изучению мироздания, физики и математики. В самое суровое время они нашли возможность обратиться к учёному.
Высокая честь и поддержка
Письмо, подписанное председателем Общества Николаем Александровичем Морозовым, извещало Циолковского о том, что в знак глубочайшего уважения к его научным достижениям в области воздухоплавания и теории межпланетных путешествий, Общество избрало его своим Почётным членом. Морозов, чьё имя было хорошо известно Константину Эдуардовичу, от лица всего собрания выражал учёному искреннее почтение и желал долголетия и успехов в трудах на благо российской науки.
Это признание стало для Циолковского, переживавшего период уныния из-за тягот времени, мощным моральным подкреплением. В своём ответном письме, начинавшемся с традиционного «Милостивый Государь», он выразил самую глубокую благодарность Обществу, отметив, что их внимание вдохнуло новые силы в его «старческие и изнурённые трудом» годы.
Начало научного диалога
С этого момента между учёным и Обществом завязалась активная переписка. Циолковский стал отправлять в Петроград каждую свою новую работу — будь то книга или статья. Морозов с благодарностью принимал посылки, сообщая, например, о получении «Кинетической теории света» или романа «Вне Земли», которые изучал с большим интересом и пользой для себя.
В своих письмах Николай Александрович не только хвалил труды Циолковского, но и делился доброжелательными критическими замечаниями. Именно за такую, конструктивную и уважительную критику Константин Эдуардович был особенно признателен, подчёркивая в одном из писем: «Благодарю Вас — именно за доброту». Этот эпизод стал ярким примером того, как научное братство и взаимная поддержка способны преодолеть даже самые мрачные исторические обстоятельства.