Каждая страна обладает своим уникальным символом. Для России это Московский Кремль, для Франции — ажурная Эйфелева башня, для Англии — мрачноватый Тауэр в лондонских туманах. А Китай невозможно представить без его грандиозного, эпического сооружения — Великой Китайской стены.
Великий Дракон: масштабы и предназначение
Это творение рук человеческих по праву считается одним из величайших в истории. Ни голландские дамбы, отвоевавшие землю у моря, ни даже египетские пирамиды не идут с ним в сравнение. Стена, которую китайцы поэтично называют «Великим Драконом», протянулась на тысячи километров — от порта Шанхайгуань у моря до далекой провинции Ляонин. Чтобы понять ее масштаб, представьте: если бы голова этого каменного Дракона лежала в Санкт-Петербурге, то хвост его уходил бы далеко за Урал. Высота сооружения в некоторых местах сравнима с десятиэтажным домом, а ширина такова, что по вершине могла бы пройти современная автострада. Через равные промежутки возвышаются мощные сторожевые башни, где некогда несли службу гарнизоны, охранявшие границы империи от набегов кочевников с севера.
Стена, которая не смогла остановить историю
Древние ханьцы (как называют себя китайцы) возвели эту гигантскую преграду в надежде обезопасить себя от войн. И какое-то время стена действительно служила надежным щитом. Однако от глобальных исторических потрясений невозможно спрятаться за каменной кладкой. Она не остановила непобедимую конницу Чингисхана, покорившего Китай. Его внук Хубилай даже основал здесь императорскую династию Юань. Позднее, воспользовавшись междоусобицами, в страну вторглись маньчжуры. С моря пришли англичане, развязавшие «Опиумные» войны и навязавшие Китаю кабальные договоры. В XX веке с востока нахлынули японские захватчики.
Хотя Великая стена и не выполнила до конца своей оборонной миссии, не изолировала Китай от мира, мы, потомки, с глубочайшим почтением относимся к титаническому труду ее создателей. Опыт и знания древних зодчих, вырубавших кирпичи медными долотами, не пропали даром. Они стали ручейком, влившимся в могучий океан общечеловеческого знания. Без открытий наших предков мы не разгадали бы тайн атома и Вселенной, не исследовали бы глубины океанов и не поднялись бы в космос.
Первая встреча: весна 1950 года
Существует китайская поговорка: «Кто не взошел на Великую стену, тот не молодец!». Впервые я стал таким «молодцом» в 1950 году в Шанхайгуане. Это был типичный укрепленный город, обнесенный собственной мощной стеной, образующей строгий квадрат с воротами по сторонам света. Рядом стояли форты с изогнутыми, словно носы джонок, крышами из красной черепицы.
По узким ступеням, намеренно сделанным неудобными для штурма, я поднялся на стену. Была ранняя весна, с юга летели гуси. Отсюда было прекрасно видно, как каменная лента выныривала из вод залива и взбиралась на крутую гору. Увы, величественное сооружение пребывало в запустении. Кладка была изрыта трещинами, кое-где зияли прорехи, заросшие травой. На сердце стало грустно, как при виде заброшенного кладбища или разрушенного храма. Памятники старины — достояние всего человечества, и мне, приехавшему из далекой России, было искренне жаль эту стену, словно одинокого, забытого всеми старца.
Легенды, хранящиеся в камне
Много лет я собирал публикации и предания о Стене. Среди них — трогательная легенда о каменщике Силяне и его верной жене Мэн Цзяннюй. Мужчину угнали на строительство, а женщина годами ждала его дома, выплакав все глаза. Не выдержав тоски, она отправилась на край света на поиски супруга. Преодолев голод и опасности, она добралась до места, но узнала, что муж ее умер от непосильного труда. На месте его могилы местные жители воздвигли храм Верности, сохранившийся до наших дней.
Есть и другая история — о споре мастера-каменщика Кайчжана с императорским чиновником. Мастер утверждал, что может точно рассчитать количество кирпичей для постройки башни. Чиновник поставил условие: за ошибку в один кирпич он уложит его сам, а за два — мастер лишится головы. Когда строительство завершилось, лишним оказался всего один кирпич необычного цвета. Чиновнику пришлось собственноручно вмуровать его в стену — в память об искусстве мастера.
Второе свидание: возрожденный Дракон
Второй раз я увидел Стену спустя тридцать семь лет. Говорят, ее видят из космоса, но любоваться ею лучше всего вблизи. К западу от Пекина теперь вела современная автострада, рядом мчались поезда. Тысячи людей спешили на встречу с отреставрированным участком Стены. Его восстановили на народные пожертвования после призыва в газете «Бэйцзин вэньхуабао» защитить исторический памятник от забвения. За первые двадцать дней собрали огромную сумму. Это был ответ народа на варварство «культурной революции», когда разрушались храмы и сжигались древние рукописи.
Теперь это место стало музеем под открытым небом, куда стекаются туристы со всего мира. Вход платный, а вырученные средства идут на дальнейшую реставрацию. Повсюду царила атмосфера благоговения перед человеческим гением. В сувенирных лавках продавались майки, брелоки, макеты Стены. Воздух гудел от голосов на разных языках.
Восхождение и момент истины
Подъем по скользкой от дождя брусчатке был нелегким. Из нашей группы на самую высокую башню решились подняться только двое — писатель Борис Васильев и я. И тут мы увидели впереди себя инвалидную коляску. Молодого китайца друзья толкали вверх, а он изо всех сил помогал им, хватаясь за колеса. После этого отступать стало просто стыдно.
Добравшись по крутой лестнице до башни, мы оказались в клубящемся тумане. Стену, уходящую в молочную мглу, почти не было видно. Вдруг нахлынуло острое, почти физическое чувство сопричастности истории. Я будто растворился в прошлом, потеряв связь с настоящим. Земные заботы отступили, стало понятно, ради каких моментов чистого бытия альпинисты штурмуют вершины. И я понял упорство того парня в коляске: он стремился почувствовать себя сильным, преодолевающим себя человеком.
Неожиданная встреча и духовная общность
В башне появилась большая китайская семья — дети, родители, дедушки и бабушки. Я обратился к одному из мужчин на китайском (в этом языке, кстати, почти не используется формальное «вы», только «ты»). Оказалось, что в 1950-е годы он учился в СССР, работал электриком в Пекине, а теперь на пенсии. В разговоре он обмолвился, что из шестерых его детей двое погибли в годы «культурной революции». Эта тема в Китае до сих пор очень болезненна, и люди предпочитают говорить о ней сдержанно, переживая горе молча.
А когда выяснилось, что мой спутник — Борис Васильев, автор повести «А зори здесь тихие», в башне началось волнение. Книги Васильева о подвиге и самопожертвовании издаются в Китае огромными тиражами и находят отклик в сердцах читателей. Эта встреча стала ярким доказательством нашей духовной общности. Такие понятия, как добро, зло, честь и жертвенность, не знают границ и живут в душах людей по обе стороны любой, даже самой Великой стены.
Эта теплая встреча с друзьями, чьи добрые чувства не стерли годы, стала лучшей наградой за трудный подъем к небу по древним камням самой грандиозной крепостной стены на свете.