В январе 1884 года над Петербургом бушевала сильнейшая метель. Ледяной ветер заносил горы снега на улицы и площади, а белое покрывало окутало даже мрачные бастионы Петропавловской крепости. Вой вьюги нарушал тишину, но одному из узников Алексеевского равелина, измученному болезнью и одиночеством, эта ночь принесла не тревогу, а удивительное озарение.
Мысли о далеких мирах
В своей тесной и сырой камере он мысленно переносился к далеким планетам, вращающимся вокруг чужих солнц. Его воображение рисовало инопланетные пейзажи: скованные вечным холодом равнины и горные хребты, а также причудливые моря, состоящие не из воды, а из жидкой углекислоты.
Философия «эр жизни»
«На нашей Земле царит «водяная эра» жизни, — размышлял узник. — А на тех неведомых планетах может существовать «углекислая эра». Земная биосфера — лишь одна из бесчисленных форм существования, каждая из которых идеально приспособлена к своим уникальным условиям: иным температурам и давлениям, другим типам почв и составу атмосфер. «Эры жизни» возникают и угасают во Вселенной, непрерывно изменяясь вместе с эволюцией самих звезд и планет».
Эти мысли наполняли его необычайной энергией и даже восторгом, заглушая физические страдания. Прислушиваясь к завыванию ветра и вглядываясь в темное зарешеченное окно, он шептал: «Какая светлая истина открылась мне! Нет больше сомнений — разумная жизнь наполняет всю Вселенную. Она мерцает в каждой далекой звезде. И в этот самый миг, когда мы смотрим на ночное небо, миллионы мыслящих существ с других планет встречаются с нами взглядами и шлют нам из глубин космоса свой братский, сочувственный привет!»
А за толстыми каменными стенами его камеры буря все еще не утихала, не ведая о великом откровении, рожденном в этой темнице.