Южные просторы Украины некогда представляли собой бескрайние ковыльные степи. Сегодня же подавляющая их часть, 97%, распахана. Сохранился уникальный, нетронутый участок площадью 11 054 гектара — это и есть знаменитый заповедник Аскания-Нова.
Прообраз зоопарков будущего
Можно представить себе будущее, где все зоопарки мира откажутся от клеток и превратятся в обширные природные парки. В них животные и птицы будут жить свободно, а люди смогут наблюдать гармонию дикой природы. Удивительно, но такой идеал уже существует сегодня — это Аскания-Нова.
Это место настолько уникально, что покорило сердца всемирно известных натуралистов и защитников природы, таких как Джералд Даррелл, Джой Адамсон и Бернгард Гржимек. Для них Аскания стала особым уголком планеты.
Мечта, ставшая реальностью
Аскания-Нова — это ещё и живое воплощение детской мечты, которая переросла в дело всей жизни. Всё началось с маленькой, ничем не примечательной птички — зяблика, которого приручил мальчик по имени Фридрих, выросший в этих степях. Его отец, обрусевший немец, успешно вёл хозяйство. Забегая вперёд, стоит отметить, что на базе их владений позже были созданы серьёзные научные учреждения, включая зоотехническую станцию и опытную станцию по овцеводству. Сегодня здесь работает Украинский научно-исследовательский институт животноводства.
Но вернёмся к Фридриху Фальц-Фейну, юноше, влюблённому в степь. Его мечтой было сохранить первозданную природу в её неприкосновенном виде, создать эталон, защищённый от влияния человека. Став хозяином Аскании-Нова, он основал зоологический сад, построил просторные вольеры и начал завозить животных со всего мира. Именно ему мы обязаны сохранением лошади Пржевальского. А посреди безлесной степи он сумел вырастить роскошный ботанический сад, за модель которого в 1889 году получил высшую награду Всемирной выставки в Париже.
Вклад Фридриха Фальц-Фейна в науку и культуру ставит его имя в один ряд с такими меценатами, как основатель Третьяковской галереи Павел Третьяков или этнограф Илья Вознесенский.
Птичий рай в степи
Тишину дендропарка сменяет оживлённый гомон зоопарка. На деревьях, что удивительно, восседают павлины. Вольеры здесь открытые, и за каждым забором — свой уютный мир с водоёмами и даже маленькими водопадами. Это настоящее царство птиц, поражающее земным, а не райским великолепием. Вот бело-розовые фламинго, похожие на закатные облака, а рядом — гордый австралийский чёрный лебедь.
Чтобы разглядеть яркую, как игрушка, мандаринку, нужно терпение. Её оперение — буйство красок. Совсем другая история с дрофой — её защитный окрас делает птицу почти невидимой на фоне степи. К сожалению, это не спасло её от занесения в Красную книгу. Учёные хотели бы вернуть её в дикую природу, но, увы, естественной среды обитания для неё почти не осталось.
В других вольерах важно расхаживают фазаны — алмазные, серебристые, золотые. Их оперение сверкает, как драгоценная парча.
Мир копытных и водоплавающих
Обитателей зоопарка не перечислить: 72 вида птиц (не считая страусов) и 44 вида копытных. На островках среди прудов кипит жизнь в колониях гусей, уток, чирков. Особняком держатся величественные лебеди-шипуны. По аллеям, словно туристы, бегают полярные гуси, а их гомон удивительно напоминает человеческую речь.
Зоопарк плавно перетекает в заповедную степь, в её журавлиную часть. Под высоким степным небом я вспомнила печальную историю о птице, для которой это небо — родной дом, но которое она постепенно теряет.