В одном из своих произведений, озаглавленном «В мировом пространстве», Николай Морозов описал путешествие на Луну. Это было удивительное предвидение, созданное в то время, когда Константин Циолковский только начинал теоретически осмысливать способы преодоления земного притяжения и ещё не определился с типом аппарата для выхода за пределы атмосферы. Морозов же уже в деталях представлял полёт к спутнику Земли на корабле, по своей сути являющемся ракетой.
Истоки космической мечты
Откуда же взялась эта неудержимая тяга к звёздам, это желание проникнуть в бескрайние просторы Вселенной? Как вспоминал сам Николай Александрович, чувство это зародилось в нём очень рано. Ещё мальчиком он ощущал себя стоящим на берегу бездонного океана. Берегом была Земля, а океаном — бесконечное мировое пространство, таившее в себе столько неразгаданных тайн.
Видение полёта и невесомости
В своём рассказе Морозов описывал события с поразительной живостью, будто это был чудесный сон наяву. В каюте космического корабля он видел своих товарищей по заключению. Корабль с невообразимой скоростью уносился всё выше, и вскоре путешественники преодолели земное притяжение. Наступило состояние невесомости — явление, которое тогда было чистой фантазией. Морозов с удивительной точностью описал, как исчезают понятия верха и низа, как люди, подобно рыбам в воде, начинают свободно парить внутри корабля, отталкиваясь от стен и переплывая с одной стороны каюты на другую.
Это было первое в литературе столь яркое и детальное описание невесомости, предвосхитившее реальные ощущения космонавтов на многие десятилетия вперёд. Морозов представлял это состояние с такой ясностью, будто и вправду совершил межпланетный перелёт.
Игра с водой в невесомости
Одна из сцен в его рассказе особенно показательна. Одна из спутниц, революционерка Вера Фигнер, встряхнула стакан с водой. Вода, оставшись в воздухе, мгновенно приняла форму идеального шара и поплыла среди пассажиров, напоминая мыльный пузырь. Кто-то крикнул: «Идите пить воду!», и все, веселясь как дети, устремились к сверкающему шару, кувыркаясь и отталкиваясь от стен. Сам Морозов признавался, что испытывал необыкновенную радость — ведь сбывалась его заветная мечта о покорении «бездонной эфирной глубины».
Прилунение и историческое совпадение
Между тем корабль приближался к цели. Лунная поверхность, испещрённая кратерами, занимала уже полнеба. Морозов описал процедуру торможения («дать задний ход машине») и последующую мягкую посадку. Любопытно, что примерно в те же годы свою научно-фантастическую повесть о полёте на Луну, также происходившем во сне, писал и Константин Циолковский. Это удивительное совпадение двух великих умов.
С тех пор мысль о космических странствиях уже не оставляла Морозова. Даже находясь в заточении, он мысленно улетал всё дальше, «за пределы вечного дня», в те области, где солнечный свет уступает место вечной тьме, продолжая грезить о просторах Вселенной.