Тяжелые условия заключения в Шлиссельбургской крепости оказались невыносимы для многих: одни умирали от болезней, другие теряли рассудок, а некоторые даже добивались смертного приговора. В конце концов, тюремная администрация была вынуждена пойти на некоторые послабления. Узникам разрешили совместные прогулки в небольших двориках, работу в огородах и мастерских, а также пользование книгами и письменными принадлежностями.
Тюремная реальность и побег в науку
Однако, несмотря на эти уступки, тюрьма оставалась тюрьмой, местом лишения свободы и изоляции. Николай Морозов позже вспоминал, что его спасло от безумия во время долгих лет одиночного заключения именно глубокое погружение в научные изыскания. Он часто мысленно уносился за стены своей «гробницы» в бескрайние просторы вселенной, находя утешение в познании.
Его главным спасением стала непоколебимая вера в науку и тот обширный багаж знаний, который он мог использовать, оставшись наедине с собой в камере без доступа к новым книгам и научным журналам.
Интеллектуальный подвиг в заточении
Еще до ареста Морозов владел восемью иностранными языками. В крепости он, проявляя невероятную силу воли, выучил еще два — итальянский и испанский, стремясь, по его словам, «знать все главные языки». Изо дня в день он методично занимался химией, физикой, математикой, историей и астрономией, превращая камеру в подобие университетской аудитории.
Лишь спустя много лет после заточения узникам разрешили переписку с родными — два письма в год. В одном из первых своих посланий Морозов сообщал: «Уже более десяти лет я снова отдаю почти все свое время изучению естественных наук. Здесь я занимался астрономией, конечно, без телескопа, по одним книгам и атласу...». Он отмечал, что благодаря прежнему опыту наблюдений в «свободной» жизни хорошо помнил созвездия северного неба.
Стремление идти в ногу с прогрессом
Насколько это было возможно в условиях полной изоляции, Морозов старался следить за новейшими научными открытиями. Его интересовало всё: от недавно открытых рентгеновских лучей и исследований элементарных частиц до смелых математических теорий о многомерных пространствах и дискуссий о марсианских каналах.
Тайное творчество для товарищей
Среди множества сочинений, созданных в крепостных стенах, было одно совершенно особенное. Как рассказывал сам Николай Александрович, он написал его для развлечения своих товарищей по несчастью. Рукопись под названием «На границе неведомого» тайно передавалась из камеры в камеру.
Это произведение состояло из шести рассказов, которые автор называл «научными полуфантазиями». В них он размышлял о явлениях, которые в то время еще не были до конца изучены наукой и не могли быть реализованы техникой, — тем самым давая себе и другим узникам надежду на будущее, полное открытий.