На фото: иллюстрация эпохи Османской империи. Источник: открытые источники.
Испытание постом
В гареме Топкапы стоял изнурительный месяц Рамадан. Для Хюррем, всегда любившей вкусно поесть, дневной отказ от пищи и, что было особенно тяжело, от воды становился настоящим испытанием. Пост начинался с рассветным азаном и длился до заката. В прохладное время года выдержать его было проще, но в летний зной долгие часы без глотка воды казались бесконечными. С особым нетерпением она ждала вечера, когда мулла поднимался на минарет, возвещая конец дневного воздержания. Первый глоток воды в тот момент ощущался как живительная влага, льющаяся на раскаленные камни где-то внутри. Хюррем была уверена, что не одна испытывала такие муки, но вслух об этом не говорил никто — таков был этикет и сила традиции.
Борьба с искушениями и тревожные предчувствия
Сама Хюррем также хранила молчание, понимая, что должна быть примером для других. Хотя порой искушение было так велико, что хотелось украдкой съесть сочный апельсин, чтобы хоть немного утолить жажду. С годами она научилась бороться с этими мыслями, списывая их на козни шайтана. Однако в это утро ее охватило иное, более сильное чувство — ясное предчувствие, что сегодня произойдет нечто, что навсегда изменит ее жизнь. Что именно — оставалось загадкой, и эта неизвестность тревожила.
Странные новости и отчуждение султана
Тревогу усугубил верный евнух Гусейн-ага, принесший странную весть. По его словам, неделю назад султан Сулейман получил фетву, санкционирующую казнь его великого визиря Ибрагима-паши, но сам Паргалы, казалось, оставался совершенно спокоен. Хюррем, услышав это, лишь удивленно подняла брови — информация казалась неправдоподобной. Ведь всю последнюю неделю падишах был необычайно любезен со своим визирем: они проводили вместе дни, ужинали, гуляли и подолгу беседовали. Это отчуждение Сулеймана больно ранило Хюррем. Казалось, он забыл не только о ней, но и о детях: отказался поиграть с Михримах, не выслушал успехи Мехмеда в учебе, проигнорировал Селима. Почему же Ибрагим так спокоен, если слухи правдивы? Этот вопрос не давал ей покоя.
Бессилие и холодное равнодушие
Желая проверить слухи, Хюррем отправила служанку узнать, ждет ли ее султан к ужину. Ответ был отрицательным: повелитель вновь ужинал с Ибрагимом. Даже личный визит Хюррем не увенчался успехом — Сулейман не принял ее. Она оставила слезное письмо, полное тоски и нежности, но и оно осталось без ответа. Просьбы шехзаде провести вечер с отцом также были проигнорированы. Все это время Ибрагим-паша, казалось, наслаждался своим исключительным положением, и его самодовольная ухмылка не скрывалась. Настасья (Хюррем) была в ярости и отчаянии. Настроение ее было окончательно испорчено, она отменила все дела и встречи, погрузившись в мрачные мысли.
Вечерний переполох и роковые слова
К вечеру, немного успокоившись, она собрала детей на семейный ужин. Но едва они сели за стол, как в покои ворвался запыхавшийся Гусейн-ага. Он сообщил, что султан и визирь громко спорят, их голоса переходят в крик. Ибрагим, по словам евнуха, кричал, что империей правит рабыня (намекая на Хюррем), и что султану давно пора отправить ее в Старый дворец, где полно других красавиц, а наследником давно пора утвердить Мустафу. «Зря он так сказал, — подумала Настасья с холодной яростью. — Теперь я сделаю все, чтобы его уничтожить. Костьми лягу, но этому греку не жить!».
Беспокойная ночь ожидания
Ей отчаянно хотелось знать, что происходит за дверьми покоев султана, но Гусейн-ага больше ничего сообщить не мог: мужчины пошумели и разошлись. Расстроенная и полная неизвестности, Хюррем быстро закончила ужин, уложила детей и сама отправилась в постель. Ложе казалось ледяным без Сулеймана. Долгие часы она не могла уснуть, рисуя в воображении жестокие казни для Ибрагима-паши. Обычно такие мрачные фантазии успокаивали ее и приносили сон, но в эту ночь ничего не помогало — в ее мыслях Ибрагим каждый раз вырывался из рук палача. Ночь тянулась мучительно долго. Несколько раз она выходила на балкон, чтобы подышать предрассветным воздухом.
Рассвет, принесший весть
Небо уже розовело, и птицы в саду запели, приветствуя новый день, когда в ее покои, без доклада, влетел Гусейн-ага. Хюррем хотела сделать ему выговор за неподобающий вид (евнух был полуодет и выглядел растерянным), но что-то остановило ее. «Госпожа, — просипел ага, — он мертв!». Первой мыслью Хюррем был султан; сердце ее сжалось от ужаса, и она мысленно перекрестилась. Но через мгновение евнух выпалил: «Сам видел, как дильсизы несли его тело!». Сообразив, что палачи не могли нести Сулеймана, она немного успокоилась и вопросительно взглянула на слугу. «Госпожа, — выдохнул ага, — Ибрагим-паша мертв!».
Шок и недоверие
Хюррем без сил опустилась на кровать. По ее лицу пробежала целая гамма противоречивых чувств: шок, неверие, осторожная надежда. В мире дворцовых интриг никому нельзя было доверять полностью. Возможно, это ловушка или провокация? Она уже собралась прогнать евнуха, но внутренний голос велел остановиться. Взяв себя в руки, Хюррем-султан приказала Гусейну успокоиться, выпить воды и подробно, по порядку, рассказать все, что он видел.
Публикация по теме: Меч Османа. Книга вторая, часть 49.
Больше интересных статей здесь: История.
Источник статьи: Меч Османа. Книга вторая, часть 50.