Путешествие в край древней истории
Дорога, петляя по старому Ярославскому тракту, уводит на север от Москвы, вглубь Клинско-Дмитровской гряды. Уже в сотне километров от столицы ощущается дыхание первозданного Севера: мелькают нетронутые высокоствольные сосновые боры, мощные ельники, редкие остатки дубрав в этих давно обжитых местах.
И вот среди леса открывается вид на жемчужину Ярославщины — Плещеево озеро. Оно поражает своей изменчивой красотой: то спокойное и васильковое, то стальное и суровое, а в шторм — вспененное седыми бурунами. Озеро лежит в обрамлении холмов Угличской возвышенности и Клинско-Дмитровской гряды, а на западе темнеют заболоченные леса Нерльской низины. На высоких берегах белеют древние монастыри. Как писал А. Н. Островский, с горы озеро похоже на «огромное синее вспаханное поле».
Край, пропитанный историей
С востока к озеру подступает Владимирское Ополье — безлесный край с плодородными черноземовидными почвами, издавна густо заселенный. Здесь, на западной окраине Ополья, в 1152 году Юрий Долгорукий основал Переславль-Залесский. Город, стоявший на пути из Киева и Москвы на Север, стал свидетелем ключевых событий русской истории: татаро-монгольских нашествий, походов Александра Невского, собирания земель Иваном Калитой, Куликовской битвы, Смутного времени. Здесь же молодой Петр I строил свой «потешный» флот.
Ярославская земля дышит историей. Ее черты читаются в пейзажах, архитектуре, в самих людях — коренных жителях, о которых Островский писал: «Народ рослый, и красивый, и умный...». Именно сюда, к озеру Плещеево, отправился наш палеогеографический отряд, чтобы исследовать доисторические этапы развития природы и человека.
Следы древних ледников
Район расположен на стыке разных геологических структур: Нерльской песчаной низины, Угличской возвышенности и Клинско-Дмитровской гряды. Их формирование определили древние материковые ледники, неоднократно приходившие из Скандинавии. Днепровский и московский ледники оставили моренные толщи, а валдайский, хотя и остановился северо-западнее, своими талыми водами затапливал низины.
Деятельность ледников создала уникальную озерно-речную систему: Плещеево озеро — река Векса — озеро Сомино — река Нерль Волжская. Ее долина имеет форму раструба, расширяющегося к верховьям, что указывает на ее ледниковое происхождение, более древнее, чем текущие по ней реки. Геологические скважины выявили глубокую ледниковую рытвину, на дне которой при таянии глыб «мертвого» льда и образовалась чаша Плещеева озера.
Загадки глубоких воронок
Еще более загадочны глубокие воронковидные впадины, обнаруженные в долине. Одна, глубиной до 32 метров, найдена на Плещеевом озере, другая, 40-метровая, — на озере Сомино. История их открытия связана с именем профессора М. И. Нейштадта. Еще в 1926 году он столкнулся с аномалией: под торфяным островком на Сомино залегал необычно молодой и мощный слой сапропелей (озерных осадков). Лишь в 1957 году бурение показало, что толщина сапропеля достигает 40 метров, а его возраст, определенный радиоуглеродным методом, — около 10 тысяч лет.
Происхождение воронок долго было предметом споров. Выдвигались гипотезы о карстовых провалах (из-за близких выходов соляных источников), о вытаивании глыб льда или о деятельности ледниковых водопадов («эворзионные котлы»). Однако анализ показал, что если раструбообразная долина Вексы-Нерли возникла во время московского оледенения, то глубокие воронки моложе. Карстовый провал, создавший воронку на озере Сомино, произошел около 10 тысяч лет назад, в конце валдайского оледенения. Вероятно, аналогичное происхождение имеет и впадина в Плещеевом озере.
Летопись растительности в торфяниках
С окончанием оледенения начался современный теплый этап — голоцен. Чтобы восстановить историю ландшафтов, мы изучали торфяники Переславщины — природные архивы, хранящие пыльцу древних растений.
Работа была трудоемкой. Помню, как на Половецко-Купанском болоте местный житель Коля Корольков с недюжинной силой и сноровкой один управлялся с буром, вызывая у меня изумление. Таковы коренные переславцы — сильный и способный народ.
Для интерпретации данных мы использовали общепринятую схему периодизации голоцена, разработанную скандинавскими учеными Блиттом и Сернандером и уточненную радиоуглеродным датированием. Она делит послеледниковье на периоды: предбореальный, бореальный, атлантический, суббореальный и субатлантический.
Климатические ритмы прошлого
Анализ пыльцы позволил восстановить картину изменений. 10–12 тысяч лет назад, в позднеледниковье, здесь царили суровые условия с тундровыми и «холодными» степными сообществами. Около 10 тысяч лет назад началось потепление и быстрое распространение березовых и сосновых лесов.
Однако климат не улучшался линейно. Мы обнаружили следы ранее неизвестных климатических пульсаций: кратковременное «половецкое потепление» (10–10,3 тыс. лет назад) и последовавшее за ним «переславское похолодание» (9,5–10 тыс. лет назад). Эти колебания, позже найденные и в других регионах Евразии, были остаточным воздействием ледниковой эпохи.
Настоящий расцвет лесов наступил в теплый атлантический период (5–8 тыс. лет назад). На моренных возвышенностях господствовали многоярусные широколиственные леса (дуб, вяз, липа), а на песчаной Нерльской низине — устойчивые сосняки. Особняком стояло Владимирское Ополье, где, вероятно из-за особенностей почв и гидрологии, всегда сохранялся остров травянистой растительности, напоминающий лесостепь.
Около 4,5 тысячи лет назад резкое похолодание (начало суббореального периода) привело к сокращению теплолюбивых пород. Особенно пострадал вяз, что отмечается по всей Европе. Это было глобальное изменение климата, следы которого видны от Сибири до Японии и Аляски.
Последующие похолодания (около 3,2 тыс. лет назад и 700–800 лет назад) способствовали распространению еловых лесов на возвышенностях, а затем их частичному вытеснению сосной и березой. Таким образом, реакция растительности на климатические изменения сильно зависела от местных условий: рельефа, почв, увлажнения.
Практические выводы и археологические сокровища
Исторический анализ помогает в лесоводстве. На суглинках наиболее перспективны береза и ель, а на песках — древние и устойчивые сосновые боры. Широколиственные породы в современных условиях постепенно угасают, но их остатки важно сохранять как индикаторы климатических тенденций.
Но торфяники хранят не только пыльцу. На болотах Берендеево и Ивановское были обнаружены уникальные стоянки древнего человека эпох мезолита, неолита и бронзы. На Берендеевом болоте раскопано поселение с деревянными сваями, орудиями из кости и камня. Здесь же найдено погребение мужчины возрастом около 5 тысяч лет, завернутого в берестяной «кокон» — одна из древнейших находок плетеной одежды на территории СССР.
Эти открытия стали возможны благодаря фрезерному способу добычи торфа, который, как проявляющаяся фотография, обнажает древние культурные слои. Подобные «болотные люди», прекрасно сохранившиеся благодаря свойствам торфа, известны и в Северо-Западной Европе (например, знаменитый Толлундский человек в Дании).
Палеогеографические реконструкции показали, что люди селились на болотах в периоды их обсыхания, когда на месте торфяников появлялись леса или сохранялись озера. Сегодня многие такие памятники разрушаются при торфоразработках. Уникальные стоянки на болотах Берендеево и Ивановское так же важны для нашей истории, как и архитектурные ансамбли Переславля-Залесского, и требуют бережного сохранения для будущих поколений.
Исследования небольшого района у Плещеева озера позволили не только восстановить детальную картину изменения природы за последние тысячелетия, но и выйти на важные обобщения о глобальных климатических ритмах голоцена и взаимодействии человека с окружающей средой.